Климат там был довольно суровый, а потому галльские мужчины носили брюки, которых римляне, жители более жаркой страны, попросту не знали. Можно только догадываться, как называли трансальпийские галлы бесштанных соседей, но история это до нас не донесла, наверное, постеснялась.
•••
Стоячие камни принято называть менгирами, те, которые похожи на столы, — дольменами, камни, расположенные по кругу, как английский Стоунхендж, — кромлехами.
•••
Галлы не использовали боевые колесницы в отличие от бриттов и ирландцев. Разумеется, хороший конь стоил дорого, а уж колесница и подавно.
•••
Руки знатных воинов украшали бронзовые и золотые кольца, браслеты; плащи застегивались при помощи богато украшенных фибул. «Визитной карточкой» аристократа Латенской эпохи принято считать торквес — украшение, которое у славян именовалось шейной гривной. Этот незамкнутый обруч с шариками на обоих концах, чаще всего сделанный из золота, носили на шее. Обруч часто был не прямой, а витой, а шарики украшались различными орнаментами или делались в виде голов животных или людей. Тут можно сказать одно — фантазия ювелиров и их заказчиков не знала пределов.
•••
Еще греческий автор Полибий за много веков до Гильды рассказывал о наемниках в войсках кельтов, которые не стригли волос, не брили бород и сражались обнаженными. По всей видимости, отсутствие одежды и доспехов должно было устрашить врага — мол, не боимся мы вас настолько, что даже тело не прикрываем.
•••
<...> ученых сословий в Галлии было аж три: кроме друидов, существовали еще и ваты (что-то вроде прорицателей) и барды — певцы и поэты. Барды и ваты, кстати, пережили друидов и продолжали существовать в средневековой Ирландии, Шотландии и Уэльсе долгое время после того, как последние из друидов либо постриглись в монахи, либо превратились в презренных бомжей (но об этом позже).
•••
<...> большинство исследователей сходится на том, что и учение друидов, и учение брахманов — это продолжение (и в какой-то степени, наверное, переосмысление) более древней религии народа, который несколько условно называется индоевропейцами.
•••
Дошло до того, что кельтологи стали реагировать на слово «друид» очень нервно. Когда известный специалист по истории Ирландии Сергей Владимирович Шкунаев читал нам, тогда еще студентам и аспирантам, лекцию, то слово «друид» старался вообще по возможности опускать, а там, где оно было неизбежно, понижал голос, как будто говорил что-то очень неприличное. После лекции мне приснился сон: подходит к забору человек явно хулиганской наружности, оглядывается (нет ли кого поблизости?), берет из кармана мел и пишет через весь забор… да-да, то самое слово из пяти букв, которое на «д» начинается и на него же заканчивается.
•••
<...> друиды особым образом выбривали голову; позже эта прическа превратилась в особую тонзуру ирландских монахов.
•••
Лохру начал разговор с Патриком и при этом поносил христианскую веру. Патрик же призвал Господа и просил, чтобы этот друид немедля умер. Тут же друид поднялся в воздух, упал, стукнувшись головой о камень, и мозг его разлетелся в разные стороны. С современной точки зрения как-то не очень красиво получилось, но для древних ирландцев самое то, что надо. Григорий предупреждает читателя: «разбитые головы и разлетающиеся брызги мозга врагов мы встретим позже и в традиционной светской древнеирландской литературе».
•••
<...> считалось, что король, у которого имеется какой-нибудь физический или даже косметический недостаток, не может обеспечить стране благоденствие. Странно, скажете вы. А ведь в этом есть нехитрая логика: если уж о себе не можешь позаботиться и быть в хорошей физической форме (а красота — это прежде всего здоровье), то куда ж тебе такому страной-то управлять?
•••
Год начинался первого ноября, с наступлением темного сезона. Нам известно, что в Ирландии началом года был праздник Самайн, когда два мира, наш и иной, соприкасались и можно было запросто проникать из одного в другой. С этим праздником вышла забавная история: ирландцы, в массовом порядке переселявшиеся в Северную Америку, завезли туда традицию праздновать Самайн в канун первого дня ноября.
•••
Весна начиналась первого февраля с праздника Имболк. Начало светлого времени года и летних сельскохозяйственных работ праздновали 1 мая (да-да, наш любимый праздник весны и труда тоже не после Октябрьской революции родился!). В Ирландии называли этот праздник Бельтайн, а следующим после него был Лугназад, названный так в честь уже известного нам бога Луга, и праздновали его 1 августа. Когда в Галлию, Ирландию и другие кельтские страны пришло христианство, то старые праздники никуда не делись, просто их стали называть по-другому.
•••
Гододдин — это название одного из бриттских королевств, расположенных на севере острова. Главным городом Гододдина был город Дун Эдин, современный Эдинбург, ставший позже столицей Шотландии.
•••
Так что в то самое время, когда, согласно школьным учебникам истории, над Европой сгустился сумрак невежества, кельтские окраины были озарены светом учености и искусства.
•••
<...> филидом, да еще таким влиятельным, мог стать не каждый. Для этого требовалось терпение и хорошая память: на филидов учились в специальных школах, по всей видимости, продолжавших традиции школ друидов, о которых писал еще Цезарь. <...> Утром учитель вводил учеников в низкое здание с наглухо закрытыми окнами. После объяснения нового правила учитель давал задание, которое проверял вечером. Все это время ученики должны были находиться в темноте. Никаких записей не допускалось.
•••
Французы и англичане, воспитанные на чтении артуровских романов, совершенно не задумывались о том, что покоряют наследников того самого великого короля. Как обычно бывает, соседей, потерявших независимость и былую славу, со временем стали считать диковатыми, недалекими и некультурными.
•••
<...> то, что нам преподают в школе, — это точка зрения потомков жителей Западной Римской империи. Окажись вы в сентябре 476 года на территории Восточной Римской империи, например в Антиохии или Эдессе, ваши рассказы о том, что Римская империя пала, были бы в лучшем случае восприняты местными обывателями как шутка. «Вай, дорогой, вот же она, Римская империя, — скажут вам местные римские граждане, смуглые и носатые, — и она вполне хорошо себя чувствует. В Константинополе спокойно (или почти спокойно) себе правит император, наука и искусство процветают, церкви и монастыри никто не разрушает, ученые мужи ведут сложные богословские споры — что и где пало, скажи, пожалуйста? Ах, на Западе? Ну это другое дело, нам-то что до того…»
•••
Для большинства современных жителей Западной Европы, где последняя война прогремела в середине прошлого столетия, физическое истребление — это какая-то непонятная штука, которая случается в «диких» странах с «нецивилизованными людьми».
•••
В 1974 году умер Нэд Маддрел, последний из тех, кто с первого дня жизни до последнего вздоха говорил по-мэнски.
•••
Тут надо пояснить, что во Франции нет нашего понятия «национальность», а то, что называют этим словом, скорее передается нашим понятием «гражданство». Так что все, имеющие французский паспорт, будь то кельты, арабы или чернокожие африканцы, называются французами.
•••
<...> когда человек теряет родной язык и вынужден постоянно пользоваться неродным, его чувственный мир обедняется. Многое хотел бы выразить, а не может — трудно. И обратную реакцию, и эмоциональную отдачу получить тоже сложно. А детей воспитывать, из лучших побуждений разговаривая с ними только на неродном языке, да еще исковерканном, — это как отзовется?
•••
<...> что в Северной Ирландии. Там я вообще видела только одного человека, который периодически разговаривал при мне по-ирландски: это преподаватель университета, специалист по средневековой ирландской истории. Думаю, что он вполне заслуживает того, чтобы торжественно представить его на страницах этой книги. Его зовут Максим. А фамилия его Фомин. И родился он в городе Твери. Думаю, что комментарии излишни.
•••
— А ирландцев у него в роду не было? — спрашиваю я, чтобы поддержать беседу.
— Ну уж нет! У него в семье все были приличные люди!
•••
<...> «когда тебя о чем-нибудь попросят, сделай это так, чтобы в другой раз не просили».
•••
Надобно заметить, что слухи о сложности бретонского языка сильно преувеличены, да и вообще любой язык кажется ужасно трудным, когда его не знаешь.
•••
«Говорят, что когда Бог создавал время, он создал его предостаточно».
13 понравилось
Ваша оценка
Inelgerdis9 марта 2013
synee_oblako19 августа 2020
skadi_books7 августа 2013
Lirics5 марта 2018
AlinaTimohina16 января 2018
Limonero15 августа 2022139