Цитаты из книги Оливия Лэтам

"... Человек, безнадежно влюбленный в женщину, составляющую единственную отраду друга, жизнь которого он погубил, должен почитать себя счастливым, если сумел не выдать обуревавших его чувств."

Дорогая Оливия, говорить людям неприятные вещи следует лишь тогда, когда это может помочь делу.

Тебе не кажется, что прежде чем открывать папку, с нее нужно вытереть пыль?

Эта птица хотела жить, хотела бороться за свою жизнь, но её с бессмысленной жестокостью лишили всего.

— Думайте только об одном, — проговорил Карол, — что бы ни было — он мертв, и они ничего больше не могут ему сделать. Это слабое утешение, но мне оно очень помогло, когда у меня умерла сестра.

Оливия медленно повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Мне оно тоже помогает. Но вы уверены, что он был мертв, когда они его закопали?

О, как ужасна эта раздвоенность сознания: одна часть его все чувствует и страдает, а другая смотрит и смеется.

Ее обострившаяся чувствительность носила какой-то удивительно поверхностный характер: самые незначительные события повергали ее в настоящее смятение, но душа оставалась холодна и безучастна. Умри кто-нибудь в семье — она вряд ли огорчилась бы, но одно неосторожное слово доводило ее до умопомрачения.

Старухи вспоминали, что в прошлом году весной около Бородаевки нашли чей-то труп, и все дело удалось уладить, собрав по семь копеек с души. Но летом, говорили они, приходится, конечно, платить дороже. Все это просто кошмар.

— Откупаться за убийство летом, во время жатвы, всегда дороже, — невозмутимо вставил Карол, не отрываясь от книги.

Они так привыкли к дурному обращению, что, если кто-нибудь к ним добр, они подозревают ловушку

Нечего ждать добра, когда на насилие отвечают насилием

Если бы каждый из нас мог начать жить снова, многие вообще не пожелали бы родиться

Но от дочери, которую нельзя ни о чем спрашивать, не приходится ждать утешения в старости.

Если бы каждый из нас мог начать жизнь сначала, многие вообще не пожелали бы родиться.

Происходило это не из-за недостатка любви к родным, а по причине какой-то эмоциональной скованности.

Своему деду, усыновившему его, когда он остался сиротой после очередного восстания, Карол сказал, что приветствует всякое проявление человеческой личности и судит о человеке не по его национальности — поляк он или русский, — а по его душевным качествам.

В двадцать один год он понял, что всякая национальная вражда раздувается искусственно и что все люди братья.

Добра от правителей ждать не приходится, но терпеть их все же надо, как терпишь комаров и волков, раз уж богу было угодно создать этих тварей. Неприятностей от них куча, это верно, но такими уж создала их природа, так что роптать - грех, а сопротивляться - того хуже.

Окружающих отталкивают не испытания, через которые прошёл человек, а его неспособность с ними справиться.

Но она не черпала в работе ни интереса, ни радости. Оливия напоминала лошадь в упряжке, которая видит лишь отрезок пути, что стелется прямо перед ней; она охотно подчиняется мудрой руке, натягивающей поводья, и рада, что спасительные шоры заслоняют от неё придорожные канавы, где прячутся во тьме страшные духи.