Жовтий Кром

"Человек так склонен зачаровываться зрелищем собственной личности, что забывает: это зрелище открыто другим так же, как и ему..."

Трогательно-неожиданное приглашение на похороны чужой юности проигнорировать в этот раз мне не удалось. "Только для своих", - значилось на полученной белоснежной карточке. Поддержать, приободрить, утешить - все не то, все не затем, не для тех... Какого вообще мы ждем сочувствия, когда рушатся идеалы в столкновении с реальной - не книжной - жизнью, когда нежные и такие хрупкие, будто невесомые мечты окончательно и навечно распадаются в прах, когда напрочь обманываешься в близких (или хотя бы казавшихся таковыми) людях? Когда кажется (во многом даже отчасти справедливо), что жить незачем и не для кого? Ждем понимания наших бед, мудрого совета, вежливого молчания-согласия или быстрого кивка: "Да-да, я ведь тоже через все это когда-то проходил, и вот жив, как видишь..."? Жалости? Да нет же... Скорее надеемся (и большей частью напрасно) на деликатное незамечание собственных огрехов окружающими, праздно любопытствующими, чтобы никто не заметил этого унижения, этого выматывающего все нутро страдания...

Вот только совершенно не понимаем, что за умиранием обычно следует новое рождение. Болезненное, горькое, тяжелое - но все-таки важный и такой необходимый шаг к чему-то новому, возможно, даже лучшему (хотя и не всегда). К новому себе, более сильному, уверенному, закаленному и зрелому, менее категоричному в оценках себя и других, более понимающему и сознающему мир и собственную ценность...

Оттого и такой светлой мне кажется мрачноватая книга любимого Хаксли. Она каждому напомнит собственную юность с ее нелепыми и такими непрактичными идеалами, заставит вспомнить (пусть и помимо нашей воли) обуревавшие многих из нас сомнения по поводу вещей, которые теперь, с высоты прожитых лет, кажутся ничего не значащей глупостью и зачем только тратили на них драгоценные минуты жизни?), а тогда, в раздутом воображении, представлялись едва ли не концом света.

С главным героем - Дэнисом - всю книгу было удивительно легко. Люблю я все-таки идеалистов, есть в этом какая-то сумасшедшинка. С каким безумным восторгом и фанатизмом даже он говорит о литературе, это же заслушаешься:

"Слова, - сказал наконец Дэнис, - слова... Не знаю, понимаете ли вы, как я люблю их. Вас слишком занимают сами предметы, идеи, люди, чтобы вы могли оценить всю красоту слов... Это пробный камень для литературного склада ума - чувство магии слов, ощущение их власти. Техническая, языковая сторона литературы - это просто продолжение магии. Слово - первое и самое грандиозное изобретение человека. Речь помогла ему создать целую новую Вселенную. И нет ничего удивительного в том, что он полюбил слова и приписывал им могущественную силу. Когда-то чародеи, используя волшебные слова, извлекали кроликов из пустых шляп и стихийных духов земли, воздуха, огня и воды. Их потомки, литераторы, и сейчас продолжают этот процесс, сочленяя словесные формулы, и трепет радости и благоговения охватывает их, познавших могущество свершившегося волшебства".

Ну разве с таким человеком может быть скучно? Не понимала я окружавших его спутников, я многих здесь не понимала... Анна, мистер Скоуган, Гомбо, Генри Уимбуш - а вы все разве не такими были?.. Жаль только, что этот пыл юности угасал на наших глазах. Умирал тот наивный, мечтательный молодой человек - рождался мужчина...

Ну что же, другого от Хаксли я и не ждала. Прекрасный ироничный роман о нравах английского общества и самоидентификации в нем.

Практически хрестоматийные картины английской литературы - 1920-е годы, поместье, в которое на лето съезжается разношерстная компания гостей, а далее шумные толпы ярмарок, в которых чувствуешь себя на редкость одиноким, обязательные экскурсии и лекции "из истории поместья" (кстати, потрясающе интересные), любовные терзания младшего поколения и разглагольствования старшего, в которых каждый сам за себя и каждый слушает только себя. И я уж не говорю про творческие проблемы Дэниса Стоуна - молодого поэта, чьими глазами мы и наблюдаем за происходящим. Образ Дэниса прекрасен - не своим писаным совершенством (эта роль досталась красавцу Айвору, лихо гоняющему по окрестностям, кружащему женские головы и обладающему в некоторой степени всеми теми талантами, которые позволяют стать желанным гостем в любой гостиной), образ Дэниса прекрасен своей реалистичностью, своим несовершенством - немного наивен, немного жалок, не очень уверен в себе (особенно на фоне Айвора), непостоянен в чувствах и эмоциях, но, конечно, не обделен тщеславием, как и многие люди искусства. Какой же надо обладать самоиронией, чтобы не побояться вывести в романе образ, который, вероятно, в чем-то с себя самого и списан. В этом смысле прекрасна сцена с высмеиванием романа о молодом человеке из мира искусства, т.е. по сути высмеиванием своего собственного романа.

А вообще, Хаксли меня немного даже удивил. Я не сомневалась в том, что это блестяще образованный, эрудированный человек и большой интеллектуал, но это его первый роман. Первый роман, написанный в 27 лет настолько изумительно, что составил бы гордость и более зрелого автора, столько здесь тонких замечаний, размышлений и ненавязчивой демонстрации интеллекта. Слова из речи одного героя о "маленьком цезаре" - либо прямая отсылка к "Закату Европы" Освальда Шпенглера, первый том которого вышел за три года до романа, либо гениальное предвидение.

Ну и напоследок хочу вступиться за стиль Хаксли, который многие называют лишенным образности: Посмотрите-ка на эти подсолнухи! Ну не прелесть ли? Черные лица и золотые короны — как эфиопские цари.

Впечатление сложилось, как о чем-то средним между книгами о.уайльда и и.во. Но при этом хаксли - ни там, ни сям. Нет у него изысканного юмора, нет и хлесткой сатиры. Нет твердой почвы под ногами, болтается автор где-то высоко в космической невесомости, видимо, только обретая личный стиль. Но... но при всем вышесказанном я, пожалуй, предпочитаю его такого (слегка непонятного) вне всяких знаменитых антиутопий, с которыми даже и знакомится совершенно не хочу. Ибо к жанру отношусь с некоторым предубеждением. Но это личное, конечно же. А вообще мне очень нравится читать о безумных 20-х гг. прошлого века, поэтому в целом получила удовольствие. Несмотря на то, что начинается все с бухты-барахты и заканчивается фактически ничем. Очень яркий пример жанра "slice of life".

Короче, некий почти что юный поэт-любитель приезжает на лето к знакомым в поместье "желтый кром". Приезжает по заранее намеченному плану (англичане же, сэр) и потому что безумно влюблен в племянницу хозяина. А там, конечно же, уже собралось изысканное общество из таких же, как он, не пойми кого. И все господа и дамы очень мило, но довольно вяло, проводят время. Я аж сама заразилась ленью и флегмой персонажей. При этом все очень заняты. Кто-то занимается астрологией и эзотерикой, кто-то философствует (и слышатся отголоски будущих произведений хаксли), кто-то озабочен вопросами секса и женской эмансипацией. Реальным делом заняты, пожалуй, только приглашенный художник, ваяющий на полотне лошадЪ и домогающийся до многострадальной племянницы (потому что нельзя быть красивой такой), и хозяин, штудирующий семейные хроники и пишущий на их основе книгу.

И вот пара-тройка историй из этой хроники оказались самыми удачными частями в книге. Я просто с огромным удовольствием прочитала о жизни знатного карлика и его жены, у которых родился обычный ребенок, что стало огромной трагедией для всех членов семейства, включая ребенка. Но отвергнутый, брошенный наследник отомстил на всю катушку. И дед хозяина, шантажировавший будущую жену раскрытием постыдной тайны, тоже понравился. Он, конечно, после заплатил по полной. В общем, странное, но забавное, семейство, и в каждом поколении все у них складывается через одно место. Впрочем, они не унывают.

Еще очень доставил мрачный священник и его блеклая жена, которые все время ожидали сошествия адского пламени на землю за грехи своих прихожан. Все ждали, ждали и не дождались. Мало того, народ вовсю веселился, грешил изо всех сил и плевал на предостережения с амвона. Жаль, что их было мало в книге, ибо очень колоритные персонажи.

Ну, а главный герой таскался за прекрасной племянницей и все никак не мог признаться в любви должным образом, и тут его внезапно взяли за шкирку и принудили действовать решительно, а именно бежать прочь с разбитым сердцем. И как только он проявил эту самую решительность, племянница вдруг воспылала к нему интересом. Но мужик сказал, мужик сделал. Так и закончилась ничем великая история любви. И отсюдова какой вывод? Не надо действовать, тем более, решительно. Тем более в обход расписания. Даже если ты - поэт.