Москвич Младший лейтенант, командир огневого взвода ПТО, Владимир Павлович Антокольский погиб смертью храбрых 6 июля 1942 года. Погиб в р-не села Холмищ. Первичное место захоронения Орловская обл., Ульяновский р-н, д. Сусея, восточнее, 700 м ( с. Брусны). Ныне прах покоится: Калужская область, Ульяновский р-н, с. Дудоровский, ул. Ленина.
За этими скупыми строками скрывается и короткая жизнь, и подвиг его.
Его отец, поэт ПАВЕЛ АНТОКОЛЬСКИЙ начал писать поэму "СЫН" в день получения похоронки.
Эта поэма стала тем криком отца, потерявшего любимого сына, что невольно вырвался из души его.
Эта поэма стала не только разговором отца с сыном, но и памятником геройски павшему.
Эта поэма светла и чиста, как само чувство родительской любви, а потому её без слезы скупой читать невозможно.
Памяти младшего лейтенанта Владимира Павловича Антокольского, павшего смертью храбрых 6 июня 1942 года.
Мой сын погиб. Он был хорошим сыном,
Красивым, добрым, умным, смельчаком.
Сейчас метель гуляет по лощинам,
Вдоль выбоин, где он упал ничком.
Какую внутреннюю силу надо же иметь, чтобы и далее вести диалог с погибшим сыном!
Конечно, детство его отец вспоминает.
Пока он спит, и тянется, и тянет
Ручонки вверх, ты все ему отдашь.
Но погоди, твой сын на ножки встанет,
Потребует свистульку, карандаш.
Ты на плечи возьмешь его. Тогда-то
Заполыхает синий огонек.
Начало детства, праздничная дата,
Ничем не примечательный денек.
Конечно, рос мальчишка,
Он мир огромный познавал!
И мальчик рос. Ему ерошил кудри
Весенний ветер, зимний — щеки жег.
И он летел на лыжах в снежной пудре
И плавал в море — бедный мой дружок.
Он музыку любил, ее широкий
Скрипичный вихорь, боевую медь.
Бывало, он садится за уроки,
А радио над ним должно греметь,
Чтоб в комнату набились до отказа
Литавры и фаготы вперебой,
Баян из Тулы, и зурна с Кавказа,
И позывные станции любой.
Он вырос в парня статного,
Он уж не был мальчишкой,
Но и не был ещё мужчиной.
Он знал, что жизнь огромна впереди.
И ТУТ ВОЙНА, что всё переменила.
Мальчишка, не задумываясь, ушёл на фронт, как совесть говорила.
И встретился лицом к лицу со сверстниками, которые, как он, были молоды, но пели "Deutschland, Deutschland uber alles…" и землю русскую топтали сапогом.
То враг был сильный,
Враг был лютый.
Его и надо было нам остановить.
И Антокольский обращается к отцу того солдата, что нашу землю разрушать пришёл.
Мы на поле с тобой остались чистом, —
Как ни вывертывайся, как ни плачь!
Мой сын был комсомольцем.
Твой — фашистом.
Мой мальчик — человек.
А твой — палач.
Во всех боях, в столбах огня сплошного,
В рыданьях человечества всего,
Сто раз погибнув и родившись снова,
Мой сын зовет к ответу твоего.
И встретил смерть свою достойно,
Не отвернулся и не убежал.
Он пал геройски!
Как?
Об этом знает лишь та травы, что кровью полита.
Он вышел из окопа. Запах поля
Дохнул в лицо предвестьем доброты.
В то же мгновенье разрывная пуля,
Пробив губу, разорвалась во рту.
Он видел все до точки, не обидел
Сухих травинок, согнутых огнем,
И солнышко в последний раз увидел,
И пожалел, и позабыл о нем.
И вспомнил он, и вспомнил он, и вспомнил
Все, что забыл, с начала до конца.
И понял он, как будет нелегко мне,
И пожалел, и позабыл отца.
Он жил еще. Минуту. Полминуты,
О милости несбыточной моля.
И рухнул, в три погибели согнутый.
И расступилась мать сыра земля.
И он прильнул к земле усталым телом
И жадно, отучаясь понимать,
Шепнул земле — но не губами — целым
Существованьем кончившимся:
"Мать".
Как можно боль такую вынесть?
Как можно продолжать творить поэту,
Ведь родного сына убил фашист.
Как дальше жить?
Прощай. Поезда не приходят оттуда.
Прощай. Самолеты туда не летают.
Прощай. Никакого не сбудется чуда.
А сны только снятся нам. Снятся и тают.
Мне снится, что ты еще малый ребенок,
И счастлив, и ножками топчешь босыми
Ту землю, где столько лежит погребенных.
На этом кончается повесть о сыне.
50 понравилось
