The Apple Cart

Он даже не знал, что значит думать. Впрочем, это мало кто знает.

Оринтия. Вы считаете меня на это способной, Магнус? Не ожидала от вас подобной низости.

Магнус. Напрасно, я, как и всякое живое существо, являю собой смесь высокого с низким. Но ваше благородное негодование ни к чему, возлюбленнейшая. Вы действительно способны на все.

Лежать у волн, сидеть на крутизне,
Уйти, мечтая, в дикие просторы,
Где жизнь вольна в безлюдной тишине,
Куда ничьи не проникали взоры,

По козьим тропкам забираться в горы,
Где грозен шум летящих в бездну вод,
Подслушивать стихий мятежных споры, —
Нет, одиноким быть не может тот,
Чей дух с природою один язык найдет.

и все равно я буду неизмеримо выше миллионов обыкновенных женщин, которые приносят себя в жертву, занимаются домашним хозяйством, управляют министерствами или тратят время еще на какие-нибудь пошлости в этом роде

Есть много людей, которые даже и не заметили бы, что лишились головы, — настолько невелико ее содержи­мое.

Болтуны серьезные соперники, когда речь идет о популярности у масс. Массы понимают тех, кто занимается болтовней. Тех, кто занимается делом, они не понимают.

один умный человек, который знает, чего хочет, легко перешибет десятерых дураков, которые не знают, чего хотят.

Магнус. ... Мое место займет мой сын Роберт, принц Уэльский. Из него выйдет отличный конституционный монарх.
Плиний. Ну, ну, сэр. Вы несправедливы к мальчику. Не так уж он глуп.

Демократия есть нечто вполне реальное, и элементов блефа в ней гораздо меньше, чем во многих более давних общественных установлениях. Но демократия не означает, что страной правит народ; она означает лишь, что и власть и право вето принадлежат теперь не королям и не демагогам, как таковым, а просто всякому, у кого хватит ума захватить то и другое в свои руки.

Протей. Я считаю, что больше говорить не о чем.

Аманда. Значит, еще на полчаса хватит.

Я никогда не противлюсь соблазнам, так как давно уже заметил, что то, что мне во вред, меня не соблазняет.

Москва очень много воображает о себе. А может ли Москва научить нас чему-нибудь, чему мы не на­учились бы и сами? Москва руководствуется английской исто­рией, написанной в Лондоне Карлом Марксом.

Почему вы позволяете, чтобы подобный сброд отнимал у вас попусту время? В конце концов, за что вам платят деньги? За то, чтоб вы были королем; иначе говоря — чтоб вы плевали на простой народ.

Но не выдумывайте, будто люди ста­новятся великими потому, что совершают великие дела. Они совершают великие дела — если случится — потому, что они ве­ликие люди. И они остаются великими, даже если им и не слу­чается совершать великих дел.

Лучше быть бездомной собакой, чем премьер-министром в стране, где на­селение умеет относиться серьезно только к двум вещам: к фут­болу и к закуске.

Ничего выдающегося во мне нет. Любой член кабинета, мужчина ли, женщина ли, справляется со своим делом гораздо лучше, чем справился бы я на его месте. Я занимаю пост премьера потому же, почему занимали его все мои предшественники: потому, что ни на что другое я не годен.