Панночка

Была на телевидении такая довольно гнусная передачка «Слабое звено». Может, и сейчас есть, не знаю, по телевизору я давно смотрю только спорт. В общем, смысл действа сводился к простому «сожри другого, пока он не сожрал тебя». Понятное дело, первым делом сжирают тех, кто послабее, а хитрые хищные паразиты имеют хоть какой-то шанс выжить. В пьесе Садур слабым звеном выступает Хома Брут, а победительницей Панночка. Ей, впрочем, это не приносит никаких дивидендов: она всё равно труп, и восстать из мёртвых ей не светит. Садур же пишет о красе божьего мира и торжестве Добра, поэтому злодейка погребена под рухнувшей церковью, и нет ей спасенья. Правда, прежде чем сгинуть, она превращает бодрого и неглупого философа Хому Брута в бледную немочь. За что страдает Хома не очень понятно. Не то чтобы он чем-то отличался от бравых казаков, не то чтобы больше грешил или был слаб в вере. Видимо, Панночка хватает то, что лежит поближе, а это и оказывается Брут. Картинка вырисовывается безрадостная, ну, прям как в нашей действительности. Впереди нам светит светлое будущее, в которое можно только верить. Жизнь же конкретного человека, будь он плох или хорош, не стоит ничего. Гоголь, восстань! И откройте ему веки!

Для попытки разобраться в пьесе нужно уяснить смысл фундаментальных для жизни персонажей пьесы понятий. “Наука” в их глазах – объяснение всех явлений причинами, непосредственно не связанными с колдовством (хотя часто связанными с народной религией). Это очень отдалённо похоже на привычную нам рациональность. “Вера” – вмешательство доброго начала в жизнь людей, главным образом религии. “Чудо” в глазах хуторян – что-то связанное с колдовством. Оно противоположно “науке”. Но наука не в силах объяснить колдовство и защитить от него. Это может сделать только вера. “Нормальная жизнь”– что-то не нуждающееся в “вере”, не требующее объяснений и толкований, как “наука”, но и не чудесное. В начале пьесы завязывается конфликт столкновения колдовства и веры, дневной и ночной жизни. Эти миры противостоят друг другу, уж в глазах главного героя – Философа, точно. Дневной мир представлен в “Панночке” как добрый и светлый, и, судя по словам героев, им в нем уютно, хотя они там только едят и придаются праздным разговорам. Ночной мир – мир колдовства и чудес. Чудо в пьесе тождественно нечистой силе. В пьесе от чудес лишь одно насилие, а мир от них совершенно не становится лучше. Второй важнейший сюжет пьесы, прямо связанный с борьбой света и тьмы, - превращение Хомы Брута из самоуверенного весельчака, уверенного в “науке”, в спокойно идущего на смерть стоика. Природа этой эволюции остаётся непонятной. По собственным словам Хомы, он умирает, пытаясь заткнуть собой дыру, из которой "хлещет мрак гнойный и мерзость смердящая". Но как он вообще дошёл до рассуждения в таких категориях? Почему они вдруг стали для него важнее банального инстинкта самосохранения? Философ в пьесе оказался в центре борьбы Дня и Ночи. У Хомы Брута сильна естественная для живого человека тяга к “дневной жизни”, свету – недаром он проливает слезы умиления над повешенными на забор для просушки горшками. Эти горшки становятся для Философа одним из проявлений этого “божьего мира”, его конструктивным началом. В то же время панночка не просто устрашает Хому, но фактически соблазняет, внушает чувство сродни любви. Судя по пьесе, вера способна защитить Философа от колдовства, но наряду с верой в нём есть какое-то непонятное не ему, не зрителям влечение к панночке. А, может, именно этим, пусть и подсознательно, объясняется решение Хомы идти на смерть? Развязка пьесы – гибель Философа, ему не хватает своей веры, чтобы не смотреть на панночку, ночная жизнь сильнее дневной в его случае. Вера могла бы спасти его, но он сделал другой выбор. Наше понимание выбора Хомы, хотя этот выбор ведёт к его гибели – катарсис пьесы, так как мы видим неоднозначность человеческой жизни. Есть ли основания считать, что панночка стала наказанием Философа за плохо прожитую жизнь? Кроме его собственных слов, нет. Колдовство упоминается в пьесе и применительно к другим людям. В пьесе не заметно никаких мотивов воздаяния. Визуальные эффекты спектакля хороши. В описании жизни панского двора мы ощущаем поэзию “естественной» животной жизни. Кошмары и странное влечение Хомы и панночки переданы убедительно. Но в главном - я не могу ответить на вопрос, что хотела сказать мне Нина Садур, написав “Панночку”. Мне непонятно, как всё показанное в пьесе имеет к жизни современных людей, к проблемам, которые им приходиться решать, к категориям, в которых они рассуждают. Впрочем, скорее всего, это моё восприятие идёт от того, что я не приучен понимать модернизм.