Игрушечный дом

Людина може іноді збагнути сутність речей надто пізно і вже не здатна почати від початку або забуває мету, до якої простує, і тоді не знає, що втратила.

Думки накочуються, рояться у голові, а потім відступають, і те, що було раніше миле й важливе, уже не має жодного сенсу, видається таким убогим... Якість невдячні думки. Але про них хоч поговорити можна...

Отак потрапляєш несподівано в чуже середовище, де всі живуть своїм усталеним життям, де всі знають одні одних, і на правах господарів ведуть себе так, як звикли, як їм зручно, а щонайменша загроза цій зручності ще більше їх об'єднує та згуртовує.

Уважно слухай, що я тобі відповім: якщо комусь цікаво, янгол це чи янголиця, досить всього лише зазирнути під сукенку, чи не ховаються під її подолом штани.

Все мы в одинаковом положении. Слова, слова, слова, а теперь идем домой.

"Странная штука любовь.........Чем больше любишь кого-нибудь, тем меньше он думает о тебе."

- Хорошему человеку вывеска не нужна.

• Но у нас ведь есть табличка на двери в городе.

Det är underligt med kärlek, sa Sophia. Ju mer man älskar den andra dess mindre tycker den andra om en.
Det är alldeles riktigt, anmärkte farmorn. Och vad gör man då?
Man fortsätter att älska, svarade Sophia hotfullt. Man älskar värre och värre.
Hennes farmor suckade och sa ingenting.

Ничего нет спокойнее и беспредельнее долгой зимней мглы, она все тянется, тянется, и жизнь проходит словно в подземелье, где эта мгла то сгущается в ночь, то слегка редеет, и тогда настает дневной сумрак, ты отгорожен от всего, надежно укрыт и еще более одинок, чем всегда.

Доброй Анну Эмелин можно было назвать, пожалуй, оттого, что она никогда не стояла перед необходимостью выказать злонравие.

Снова пошёл снег, окутывал комнату, наполнял приятным полумраком: сугробы всё росли и росли, снег заглушил все звуки, кроме скрежета снегоочистителей внизу на улице... Вот так обстоят дела с этой весной здесь, в нашей стране.
("По весне")

И ничто не делает отдых и тепло столь глубоким, как то, когда прислушиваешься к звукам уборки снега и, уже проснувшись, переворачиваешься на другой бок и снова засыпаешь. Иногда я лежу поперёк на моей широкой кровати, иногда наискосок, мне нравится, когда вокруг много места.
("По весне")

Иногда по вечерам она стояла и смотрела на его окна с синими шторами, за которыми горел неяркий свет. Даже если окно было тёмным, она продолжала смотреть.
("Письмо идолу")

-Вы чувствуете, как пахнет ночь?
Регина сказала:
-У тебя всегда очень возвышенные мысли. Но здесь пахнет городом, канализацией. В Венеции тоже пахло канализацией, но как там было прекрасно!..

-Ты еще очень молод, - возразил Картер. - Лучше с самого начала привыкнуть к тому, что на деле все не так, как ты думаешь, и что это не так уж важно.

На родине, если у человека становилось тяжело на душе, он уходил на пригорок или в лес, а потом возвращался, и никто ничего не замечал. Здесь же Сири, уходя, хлопает дверью или, наоборот, закрывает ее подозрительно тихо, и ты знаешь, что она сейчас бесцельно ходит по улицам, потому что ей все надоело. Знаешь. Но когда она возвращается, тщетно пытаешься сделать вид, будто ничего не случилось.

“Ты считаешь, она умеет рисовать? — хмуро спросила София.
— Нет, — ответила бабушка, — может быть, и нет. Но она, несомненно, принадлежит к той породе людей, которые хоть раз в жизни достигают совершенства.”

Когда человек теряет то, что можно назвать изюминкой, выражением его самых прекрасных свойств, подобное изменение все растет и прогрессирует, а затем с пугающей быстротой овладевает всей его личностью.

Письма, и подарки, и глянцевые картинки, выражающие нежность, важны. Но еще важнее слушать друг друга лицом к лицу, это — большое и редкостное искусство

Но тебе ведь всего семьдесят пять! Неужели ты не можешь делать то, что тебе хочется? — удивленно воскликнула она.
Вернер сказал:
— Это не так-то легко, нужно считаться с другими. Все-таки они за меня отвечают. А я в конце концов только путаюсь под ногами.