Багровые реки

— Я уверен, бритоголовые будут в восторге от твоего стиля работы.
Карим захлопнул за собой дверь под жирный смех старого жандарма.

... евреи предпочитают хоронить покойников среди своих.

Десятилетний стаж угонщика автомобилей наделил его солидным опытом воровского искусства.

Он жил один, работал один, спал один. В комиссариате — наверное, самом маленьком во Франции — его ненавидели и боялись. Сотрудники прозвали его Клеопатрой — из-за его косичек. Считали ортодоксальным мусульманином, оттого что он не пил.

СПИД ускорил этот процесс разрушения. Больницы, некогда забитые искалеченными рабочими и умирающими стариками, нынче не вмещали молодых парней с почерневшими деснами, язвами на коже и разъеденными внутренностями. Карим видел, как его приятели один за другим умирают от СПИДа, как эта страшная болезнь набирает силу, расползается и, взяв в союзники гепатит С, безжалостно косит его поколение.

— Тело находилось в скале. Но я увидела его не там.
— А где же?
— В реке. Оно отражалось в воде. Такое белое пятно в запруде.

Но библиотеку он знал как свои пять пальцев. Это был его дом, его убежище, его берлога.

– Что? – переспросил сыщик.
– Я говорю: побереги себя. И никогда не принимай кого-то другого за собственную тень. Карим попытался улыбнуться.
– Это почему?
Старик натянул на лицо шерстяную маску.
– Да потому, что я вижу, я чую: ты ходишь среди мертвецов.

Вдали, из-за мрачной цепи горных вершин, вставало пылающие солнце. Но он его не замечал. Да и какое солнце могло теперь озарить мрачные бездны, где беспомощным пленником билось его раненое сердце?