Пусть будет у меня имя, приятнейшее из всех имен — Мизантроп — Человеконенавистник, а отличительными чертами поведения - мрачность, суровость, грубость, злость и нелюдимость.
И еще раз скажу: неисповедимы пути читательские. Надо было мне тут кое-что уточнить в жизнеописании Платона, взялся я за «Жизнь Платона» Олимпиодора, а там упомянут некий Тимон:
Воротившись в Афины, он основал в Академии училище, посвятив часть этого гимнасия Музам. И Платон был там единственным человеком, с которым разговаривал даже человеконенавистник Тимон.
Вот меня и начало распирать любопытство, что это за Тимон такой? И вот уже я, совсем забыв о Платоне, думаю лишь о Тимоне. Ну, гугл в первую очередь выдает нам в преогромных количествах «Тимона и Пумбу», потом же, при соответствующих уточнениях выводит нас на пьесу Шекспира «Тимон Афинский», а если еще чуть-чуть покопаться, до доберемся мы и до рассказа Лукиана «Тимон, или Мизантроп». Так как во всем лучше обращаться либо к первоисточникам, либо к источникам наиболее ранним, то я предпочел Шекспиру Лукиана, о чем нисколько не пожалел, потому как история Тимона оказалась очень любопытной. Да и Лукиан в целом основательно берет в оборот.
Общая концепция истории такова: раньше Тимон был богат и сыпал деньгам направо и налево, помогая своим многочисленным, как он думал, друзьям. Деньги кончились, кончились и друзья. Тимон удаляется в «отдаленные места», где обрабатывает землю мотыгой – за небольшую плату - и жалуется на свою долю, яростно взывая к Зевсу, дабы тот покарал виновников его несчастий, - мимоходом обещая подтолкнуть всех падающих, и утопить всех утопающих:
Если я увижу погибающего в огне и умоляющего потушить пожар, смолой и маслом буду тушить. А если кого-нибудь зимой унесет река и он, простирая руки, станет просить вытащить его, я оттолкну его и окуну с головой, чтобы он не мог больше вынырнуть. Это он получил бы по заслугам.
Это содержание, теперь немного подумаем о прочитанном. Отчего Тимон стал человеконенавистником? Оттого, что его доверие обманули негодные людишки. Проблема же Тимона состоит в том, что ненависть к этим людям он перенес на всех людей вообще. Отсюда при чтении возникает любопытный диссонанс: в тех эпизодах, когда Тимон формулирует свою человеконенавистническую философию, я думаю, он может вызвать симпатию лишь у таких же, как он, человеконенавистников. А вот когда он изливает свою ненависть на конкретных людей, то читательские симпатии, в общем-то, на его стороне. Особенно смешно изображен философ Тразикл:
Но что это? Не Тразикл ли это, философ? Разумеется, не кто иной. Идет, конечно, распустив бороду, наморщив брови и брюзжа что-то про себя, с видом титана и с волосами, нависшими над лбом, как какой-нибудь Борей или Тритон, которых изобразил Зевксис. Он прост по внешности, степенен по походке и благоразумен в своей неторопливости; с утра он удивительно как много распространяется о добродетели, обличает тех, кто любит наслаждения, и хвалит довольство малым; а когда, побывав в бане, он придет на пир и раб поднесет громадную чашу, он любит вино покрепче, он словно выпьет воды из Леты и показывает противоположное своим утренним речам: торопится хватать блюда, словно коршун, толкая локтями соседей. Вся борода его полна остатками кушаний, он наедается, согнувшись над блюдом, как собака, словно надеется найти в блюде добродетель, и тщательно вычищает пальцами тарелки, чтобы не оставить еды.
Что же, Тразиклы достойны того, чтобы задать им трепку. Но люди все же недостойны того, чтобы искать среди них одних лишь Тразиклов. То есть, если искать исключительно Тразиклов, то вполне можно и преуспеть, но в итоге превратишься в Тимона.
Таким образом, это история о человеке, который, наконец, понял, чего с деньгами делать не надо, а вот что надо – так и не понял. Также это история о человеке, который, презирая тех, кто достоин презрения, научился презирать всех без разбора, сам став презренным.
P.S. Еще это история, служащая опровержением известного тезиса, сформулированного Булгаковым, и озвученного Воландом: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!». Но Зевс слышит Тимона исключительно потому, что тот верещит что есть мочи.
Гермес. Вот что значит сильно кричать и быть навязчивым и дерзким. Это полезно не одним поверенным в делах, но и молящимся. Ведь вот тотчас же Тимон станет из бедняка богатым человеком, и это потому, что кричал и откровенно высказывался в своей молитве, обратив на себя внимание Зевса. А если бы Тимон, молча и согнувшись, копал землю, он так бы и копал все еще, не замечаемый Зевсом».
Кто же прав, Булгаков или Лукиан, Воланд или Гермес? Думаю, правды жизни больше в словах Гермеса, Воланд же говорит о какой-то высшей правде; правде такой высокой, что добраться до ее пика суждено не многим.
17 понравилось
