Цитаты из книги Танатонавты

Нельзя оглядываться назад, когда взбираешься на гору. Если обернешься, то может закружиться голова, возникнет паника и ты упадёшь. И наоборот, если лезть прямиком на вершину, то всегда будешь в безопасности.

Я внезапно осознал, что и я тоже в глубине души всегда был добрым из-за собственного эгоизма. А еще из-за лени, чтобы не осложнять себе жизнь. Быть злодеем — значит серьезно и плотно заниматься другими людьми, размышлять, как к ним можно подобраться, изобретать разные грязные приемчики. А вот быть добрым, кротким — это значит никого не трогать, да и самому на рожон не лезть. Кротость — это, знаете ли, самооправдание для равнодушных.

Настоящая справедливость — это способность сказать спасибо всем, кто сделал нам хорошее, а не лизать руку тем, кто сделал нам плохое. Все это очень просто понять, но почему-то люди часто поступают ровно наоборот, совершенно по-идиотски. И сами не знают почему.

— Мерси, — сказал он. — Люблю, знаете, полновесный апперкот к обеду… В особенности от лучшего друга.
Нет, тут, конечно, мне надо отвечать так, чтоб смешать его с грязью и пылью, чтоб он уже не встал. Не раздумывая ни секунды, я нанес остроумный и изящный удар:
— Сам такой!

Только настоящие друзья знают, как ударить побольнее.

Наконец я понял принцип работы и эксплуатационные характеристики молитвы.

Странно все же, что люди, навредившие вам, считают, что во всем виноваты вы сами. И если вы к тому же окажете им услугу, тогда их ненависть вообще уже не будет знать никаких границ.

Обычно счастливый мужчина распространяет вокруг себя некую ауру, которая на окружающих женщин действует еще более соблазнительно. Я же со своей постоянной агонией и вечным одиночеством мог их только от себя отталкивать.

Я был, скорее, агностиком. Говоря иначе, признавал свое невежество. Даже атеизм казался мне религией. Утверждая, что Бога нет, атеизм тем не менее исповедует определенную точку зрения на материю. Я таким нахальством не обладал. Если Бог когда-нибудь снизойдет до того, чтобы явиться нам, жалким земным созданиям, я, конечно, изменю свои взгляды. Но не раньше.
Мой агностицизм соответствовал моему представлению о мире, которое можно было выразить одним огромным вопросительным знаком.

Она была очень замкнутой. В тот день, когда эта девушка распахнет ставни своего сердца, за ними окажется захламленный чердак. Она предпочитала все копить внутри.

— Почему самые красивые всегда самые тупые?
— Знакомился бы тогда с уродинами! — ответил я.
Раньше мы бы смеялись как ненормальные, но детство уже прошло. Он слабо улыбнулся.
— Ну а тебе, Мишель, везет?
— Да не то чтобы…
Он треснул меня по спине.
— Слишком застенчивый, да?
— Слишком романтичный, пожалуй.

Впоследствии, когда мне сообщали о чьей-то кончине, я изо всех сил старался думать о чем-нибудь печальном… о вареном шпинате, например.

Религии - это поиск наилучшего способа, как применить своё человеческое существование.

Когда испытываешь в жизни страх, это оттого, что не знаешь какое решение принять.

Телевидение – это доступно даже младенцам и дебилам.

Писатели, неспособные придумать новый мир, могут описать лишь свой собственный, каким бы скучным он ни был.