Озёрный мальчик

Есть такие книги, которые каким-то камнем ложатся на сердце. Не облегчая душу (камень, что тут лёгкого), наоборот, пронзая её холодом и ноющей болью. И частым пульсом бьётся мысль: «Люди! Почему вы такие злые?» И в ответ ей вторит вторая, робкая и прячущаяся в глубине души: «А я сама то нигде не налажала? Вовремя ли пришла, сказала, сделала? Увидела ли то, что так старательно скрывалось от реальности?» Страшно, когда ребёнок одинок. В окружении взрослых, в родной семье, в школе, оказывается - во всём мире. Растёт, играя в воображаемом, выдуманном мире. Ждёт ночи, чтобы полностью погрузиться в свои грёзы. А днём витает в облаках, осмеянный товарищами, презираемый учительницей, непонятый родителями. Валентину нравилось так жить. Просто он не умел по-другому. Он не знал, что существует другая жизнь. Что есть семьи, где мама и папа не ссорятся, и разговаривают с детьми, и читают им книжки, и вообще - видят их. Валентин же привык быть невидимым. В классе, в квартире, которую отец гордо именовал домом, но которая домом так и не стала. Ведь дом - это место, где уют и теплота, где вкусно пахнет домашней едой и слышится звонкий смех. Мальчик такого не ощущал никогда. Но он не сетовал, не обижался ни на кого. Единственно, слегка обидно было отношение учительницы к нему. Почему-то невзлюбив его с самого первого взгляда, она делала его пребывание в школе невыносимым, придираясь по мелочам и насмехаясь с очевидного. (Тут уже моё негодование зрело, как спелый виноград, грозясь выстрелить словами, которые обычно никогда не употребляю). Да, Валентин никого не винил, но всё вместе взятое вело его к тому злополучному озеру, отращивало ему жабры, которые болели от несправедливости. Его просто не понимали. Даже дядя, который подарил ему самое счастливое лето на море, лето беззаботности и беспечности, лето, когда воображаемый мир отходил на второй план, вместе с книжками, которые Валентин так любил, даже дядя не до конца смог его понять. Вернее, ему не хватило просто времени для племянника. А всё хорошее когда-нибудь кончается. Лето ушло, а на смену ему опять пришёл сентябрь. И в этот раз всё было по-другому. Сначала лучше, потом хуже. Но взрослые не замечали перемен. Потом было озеро. И рыбка весом в один килограмм, которую непременно надо было спасти. И взрослый дядя, который обратил внимание на странного мальчика. Ещё тогда он видел его словно через призму озера. Но кто же знал? Вот именно - «никогда не знаешь, что готовит тебе судьба: шаг вперед или назад, минута, секунда — и на тебя сваливается счастье или несчастье, беда или горькое разочарование, рушатся надежды всей жизни. Великая или жалкая, бессмысленная или высокая, счастливая или страшная, судьба не предупреждает о своем приходе.» Есть такие книги, от которых хочется плакать. Да вот не плачется. Потому что «у человека бывает только одно настоящее желание». Только. И оно исполнилось.

Совсем небольшая повесть, меньше двухсот электронных страниц, однако пробивает на мысли, заставляет покрутить ситуацию и подумать: а что же нужно было делать, чтобы предотвратить то, что случилось?

Некий писатель, от лица которого ведется рассказ, во время рыбалки на берегу горного озера встречает необычного мальчика по имени Валентин, а позже, уже вернувшись домой, узнает, что в тот самый день мальчик утонул. Его шокирует эта новость, и отчего-то в нем возникает желание разобраться в том, почему это произошло. Нет, это не детективная история, никого не обвиняют в убийстве Валентина, и все-таки… была ли это случайность, несчастный случай, или же окружающие, пусть ненамеренно, но «убили» ребенка? И рассказчик сразу, с самого начала говорит – второе.

Писатель восстанавливает для себя (и для нас) короткую историю жизни Валентина Радева. Мечтательный, тонко чувствующий, застенчивый мальчик с богатым воображением, с раннего детства предоставленный самому себе, он живет в своем собственном мире, мире своих фантазий. Там ему куда лучше и интереснее, чем в реальности, так как родители его, хоть и не злые люди и по-своему о нем заботятся, но слишком заняты важными для них делами и почти им не интересуются, не понимают своего сына, с ними нельзя поговорить по душам. Друзей среди ровесников у него тоже нет: они шумные, озорные, крикливые, он же не такой. Он может просто стоять и смотреть куда-нибудь, и своим воображением создавать новый мир. И мама Валентина рада этому поначалу, такой тихий и послушный ребенок. Мальчик рано научился читать, и книги дают еще более сильный толчок его воображению, он додумывает, дорисовывает каждую историю, которую читает, в своих мечтах будучи абсолютно счастливым.

Школа для Валентина оказалась испытанием, к которому он не был готов. Он не глуп и для своего возраста очень развит, однако слишком «другой», как бы не от мира сего и совсем не умеет находить общий язык с другими людьми… Ему этому негде было научиться, и никто ему в этом не помог. А дети, как известно, могут быть очень жестоки к тем, кто от них так сильно отличается и при этом совсем не способен дать отпор. Да и учительнице, заточенной на стандартное обучение по стандартной программе, совсем не по нраву новый ученик, который, кажется, совсем ее не слушает, вечно витает в облаках да и сочинения пишет не тому шаблону, который она озвучила на уроке. А Валентин еще и теряется, когда чувствует, что им недовольны, путается в мыслях и не может ничего сказать. Она его почти что ненавидит и не может удержаться, чтобы иногда не выместить на нем накопившееся, жестоко осмеяв перед всем классом… Школа – каторга для Валентина, его отдушина – это книги, в которые можно уйти с головой, и ночь, когда можно безнаказанно мечтать о чем угодно.

Что нужно было делать? Вопрос нетривиальный, на самом деле. Например, учительница. Пусть даже на ее месте была бы другая, более человечная, более понимающая, но ведь не могла же она обеспечить Валентину совсем уж индивидуальный подход? Ведь есть еще целый класс других детей. Как-то найти с ним общий язык, помочь – да, наверное, но и только. Достаточно ли было бы этого? Как знать, может, и да. Если бы он почувствовал доброе отношение, без насмешки, может, ему было бы куда легче.

Или вот мать Валентина. Она-то ведь видела, что сын страдает, она, в отличие от отца, не была совсем уж слепа. Но что она делает? Идет в школу и орет на учительницу, в стиле: ну и что, что он рассеян и не слушает, найдите к нему подход, это ж вы учитель тут, а не я, я не знаю, как это исправить, и вообще вы тупая. И с чувством выполненного долга уходит. Ээ, ну такое. Помогла она этим сыну? Не очень, как легко догадаться.

А отец? Он считает, что сын чересчур чувствительный и нечего ему потакать, пусть учится жить сейчас. А то как же он будет потом, такой неженка? Конечно, в том, что как-то жить придется, он прав. И в том, что дальше будет еще труднее, возможно, тоже. Вот только кто же, если не родители, должны помочь ребенку адаптироваться к этому миру, быть ему опорой, а не еще одним врагом? И можно ли быть настолько непреклонным в воспитании характера, чтобы отказать даже в переводе в другую школу?..

Или вот дядя. Он – единственный человек, который хорошо понял мальчика, разобрался в его душе, которому Валентин открылся и доверился. И дядя высказал маме мальчика свое мнение о нем и о том, что нужно немедленно сделать, чтобы ему помочь и, может быть, даже его спасти. Но… и дядя, к сожалению, оказался слишком занят собственными интересами, игрой в карты, общением с друзьями, он отвлекся и не настоял на своем. Его можно понять, все-таки это дело родителей ребенка, а не его, но так как он не был безразличен к судьбе Валентина, потом он будет корить себя за то, что сделал недостаточно.

– Да, мы не отдаем себе отчета в своих поступках! – согласился я с горечью.

– Вот именно! – живо откликнулся он. – В лучшем случае, мы понимаем их практическое значение, но не глубинный смысл. Позволяем повседневности увлечь себя, плывем по течению, не поднимаясь над поверхностью, перестаем отличать главное от неглавного, забываем о критериях, теряем чувство ответственности. И думаем, что все как-то устроится, исправится без нашего участия…

Грустная повесть. И красивая.

P.S. Кажется, это первая болгарская книга, которую мне случилось прочесть. Любопытно: хоть маленькое, но соприкосновение с еще одной культурой.

"Озерный мальчик" - один из вариантов "Повести о господине Зоммере" П.Зюскинда. Мальчик Валентин живет в обычной семье: мама-актриса, папа-чиновник, нелюбимая учительница в школе, книги, дядя-холостяк. Только вот никому он не нужен: мама изредка его жалеет, дядя понимает, хотя и ничего не делает, папа просто содержит его как своего сына. Внутренний мир Валентина, постоянно питаемый сюжетами из книги и природы, стал пространнее и увлекательнее внешнего. Постепенно мальчик стал жить наполовину в своем мире фантазий, где был его настоящий дом. Валентина считали рассеянным и невнимательным, но это одна сторона медали, другая - он умеет видеть цветущую траву и слышать голос птиц. Он очень наблюдателен и отзывчив к природе. Люди слишком далеко ушли от земли, чтобы быть способными увидеть хоть частичку того, что видел Валентин, из-за чего возникает непонимание, зависть, злость, в лучшем случае - жалость. Мальчик не сумел нарастить броню против мира, и у него заболели жабры: нужно уйти домой, там хорошо и спокойно! Хорошая повесть, которая заставляет задуматься и присмотреться к своим близким: вдруг у кого-то начинают побаливать жабры - значит, нехватка нужности. Кажется, что это полусказка, но я лично близко знаю человека, который полжизни провел в своем огромном выдуманном мире. Правда, он оказался не таким впечатлительным и рассеянным, как Валентин, и пронес этот мир во взрослую жизнь. Ему тоже в свое время не хватило нужности в семье. Книгу можно с пользой перечитать с подросшими детьми.