Цитаты из книги Удушье

Сейчас она смотрится так, что приходится думать про аварии из кучи машин. Представлять кровавую кашу из двух вмазавшихся лоб в лоб автомобилей. Она выглядит так, что приходится воображать братские могилы, чтобы удержаться в седле хоть полминуты. Думать о сгнившей кошачьей жратве, воспаленных язвах и просроченных органах для пересадки. Вот так прекрасно она выглядит.

Нам нужно всего лишь чуток перепутать людям их шаблонные представления о собственной личности.

Если бы женщины знали, как воспринимаются их уши: этот упругий край из плоти, маленький оттененный капюшончик сверху, все эти гладкие линии, спиралью влекущие в тугие темные внутренности, -- да, пожалуй, большая часть женщин ходила бы со спущенными волосами.

Где-то в районе сто десятого этажа ты понимаешь, что тебя просто не существует, если тебя не показывают по телевизору в записи, а еще лучше — в прямой спутниковой трансляции, так чтобы видел весь мир.

А когда тебе исполняется тридцать, ты понимаешь, что главный твой враг — ты сам.

Если вам попадется самка, обратите внимание на костяное отверстие в форме сердечка между двумя задними ходильными ногами. Если за последние два года эта самка спаривалась с самцом, в том отверстии еще должна была остаться живая сперма.

Телефон начинает звонить, когда я ставлю кастрюлю с омарами на плиту – три самца и две самки, без спермы.

Человек готов через обруч прыгать, ему только дай почувствовать себя богом.

Человеку в самом деле нужен кто-то, выше кого он может себя ощутить. Так оставайся в роли униженного.

Ведь, по правде, любой сын, воспитанный матерью-одиночкой, в каком-то смысле родился женатым. Я не уверен, но похоже, пока мама твоя не умрёт, любая другая женщина в твоей жизни может стать только сторонней любовницей.

То, что мы строим сейчас, в темноте, на руинах, - это может быть всё что угодно.

Они [женщины] все считают мужчин устаревшими и бесполезным приспособлением, которое скоро выйдет из употребления. Как будто мы, мужики, - просто какие-то сексуальные приложения. Что-то вроде аппендикса.
Система жизнеобеспечения для эрекции. Или для бумажника.

Законы дают нам относительную безопасность, но они же и обрекают нас скуке.

Невежество было благословением.

Сегодня как раз такой день, когда солнце встает исключительно для того, чтобы тебя унизить.

Ничего нельзя знать наверняка. Но ожидать можно чего угодно.

Забавно, но люди всегда меня спрашивают, плакала ли мать. Плакал ли мой отец и обнимал ли он меня, перед тем как я уехал. И люди всегда бывают поражены, когда я говорю «нет». Никто не плакал и не обнимался. Никто не плакал и не обнимался, когда мы, к примеру, продавали свинью. Никто не плакал и не обнимался, перед тем как зарезать цыпленка или сорвать яблоко. Никто не страдал бессонницей из-за размышлений, была ли пшеница, которую они выращивали, по-настоящему счастлива превратиться в хлеб.

Это рыбка номер шестьсот сорок один за всю мою жизнь. Родители купили мне первую рыбку, чтобы научить меня любить и заботиться о каком-то другом живом и дышащем творении Господа. Шестьсот сорок рыбок спустя я знаю лишь одно: все, что ты любишь, умрет. Когда в следующий раз встретишь кого-то особенного, будь уверен — однажды он умрет и обратится в прах.

Эти жертвы, они звонят. Эти хронические страдальцы. Они звонят. Они убивают мою собственную маленькую скуку. Это лучше, чем телевидение.

Барбитураты и алкоголь, голову — в сухой мешок для мусора.