Прыжок в солнце

С Земли Солнце виделось хотя и ослепительным, но благодатным шаром, воспринимаясь людьми как нечто само собой разумеющееся, на что и внимания-то тратить не стоит. С расстояния в сорок миллионов километров Солнце казалось адом, закованным в цепи.

Джейкоб подолгу стоял у телескопа на «изнанке» солнечного корабля, наблюдая, как мерцающие иглы перегретой плазмы выстреливают из хромосферы, словно струи фонтанов, высвобождая из-под власти притяжения Солнца огромные перекатывающиеся волны звука и вещества, которые образуют корону и солнечный ветер.

Солнце. Сквозь мощные защитные экраны казалось, что светит оно довольно тускло. Изжелта-белый шар напоминал одуванчик или раскаленную монету и висел вроде бы совсем рядом, протяни руку – и дотронешься. Брызги темных солнечных пятен веером расходились к северо– и юго-востоку от экватора. Поверхность звезды была похожа на некую размытую текстуру, слегка не в фокусе.

Отсутствие других цивилизаций с похожей историей порождало уйму разнообразных концепций, которые легко было создать и трудно опровергнуть.

Джейкоб уселся на одну из подушек, меланхолически размышляя о сексуальных понятиях расы, которой для занятий любовью требуется посредничество шмеля.

Купол связи напоминал Джейкобу пузырек воздуха в луже гудрона. Простиравшаяся во все стороны от полусферы из стекла и силового поля поверхность Меркурия излучала тусклое мерцающее свечение. Этот словно бы текучий отраженный солнечный свет усиливал ощущение, что ты находишься внутри хрустального шара, увязшего в трясине. И нипочем ему не высвободиться и не устремиться в космическую чистоту.

В сопереживании все дело или нет, но было что-то внушающее суеверный ужас в этой силе эмоций, захлестнувших пришельца из-за смерти человека – точнее шимпанзе, – который чужд ему абсолютно во всем, вплоть до химического состава тела; существа, чьи далекие, похожие на рыб предки плавали в совершенно иных морях, а потом выбрались на сушу и впервые вдохнули полной грудью воздух при свете совсем иной звезды.

О «Калипсо» она отзывалась с такой теплотой, будто корабль заменил ей сразу и мать, и ребенка, и возлюбленного. Корабль был ее домом, а экипаж – семьей всего каких-то три года, если считать в субъективном времени, но по возвращении на Землю они стали для нее ниточкой, связывающей ее с прошлым.

Впрочем, Солнце не заканчивается фотосферой; на расстоянии плотность вещества постепенно снижается. И если учесть ионы и электроны, постоянно попадающие в космос с потоком солнечного ветра, вызывающие полярные сияния на Земле и образующие плазменные хвосты комет, то можно сказать, что Солнце не имеет границ. Оно в прямом смысле простирается к другим звездам и соприкасается с ними.

Энергия, образуемая происходящими в ядре процессами, медленно просачивается наружу либо в виде излучения, либо в ходе конвекции, когда горячие нижние слои перемешиваются с более холодным веществом, находящимся снаружи.

«НЕУЖЕЛИ ВЫ ПРАВДА ДОЛЖНЫ ПОДТЕРАТЬ ЗА БУБАКУБОМ ДИРЬМО ТОЛЬКО ЗА ТО ШТО ЕГО ПРЕДКИ ПОЛМИЛИОНА ЛЕТ НАЗАД АКАЗАЛИ УСЛУГУ ВАШИМ?»

И эти редкие образчики свежеокрепшего разума, как правило, стремительно вырывались из своей экологической ниши. Они порождали странные пародии на науку – смесь причудливых причинно-следственных связей, суеверий и мифов. Без руководящей роли патронов век подобных рас-подкидышей обычно был короток. Нынешняя боязливость инопланетян по отношению к человечеству отчасти объяснялась тем, что людям, как ни странно, удалось выжить.

С расстояния в 40 миллионов километров Солнце казалось приструненным и посаженным на цепь адом. Оно бурлило в черноте космоса – отныне уже не просто сверкающая точка, которую уроженцы Земли воспринимали как нечто само собой разумеющееся и от которой предпочитали бездумно отводить взгляд. Оно манило к себе сквозь миллионы миль. Порой хотелось украдкой взглянуть на него, но это желание таило в себе опасность.

С Земли Солнце виделось хотя и ослепительным, но благодатным шаром, воспринимаясь людьми как нечто само собой разумеющееся, на что и внимания-то тратить не стоит. С расстояния в сорок миллионов километров Солнце казалось адом, закованным в цепи.

Вчера он осматривал меркурианские шахты. В огромных выдолбленных пещерах к северу от базы взору Джейкоба предстали внушительные слоистые напластования, покрытые гладкой переливчатой коркой, поразившие его своей красотой. Он с благоговейным трепетом наблюдал, как похожие на букашек машины и рабочие со всех сторон вгрызаются в творение природы.

Именно в эту область и погружались солнечные корабли. В хромосфере солнечные магнитные поля играют с гостями в кошки-мышки, а простейшие химические соединения чрезвычайно неустойчивы. Если выбрать верный диапазон, можно разглядеть, что происходит на фантастическом расстоянии. А посмотреть там есть на что.

Сосредоточенная в сердцевине невероятная масса приводит в действие ядерные реакции, в результате которых выделяется тепло и происходит сжатие, что не дает гигантскому шару из плазмы съежиться под действием собственной силы тяжести. Давление изнутри поддерживает звезду «накачанной», как воздушный шарик.

Информационным трансом именовалась специальная техника, позволявшая усвоить большой объем данных в сжатые сроки. Ему уже не раз доводилось прибегать к этому полезному навыку, единственный минус которого состоял в том, что человек переставал мыслить критически. Информация откладывалась в голове, но, чтобы как следует осмыслить ее, надо было перечитать все материалы еще раз, уже обычным способом.

Переходная область между короной и фотосферой (поверхностью Солнца, если взглянуть на него при дневном свете) при затмении выглядит как ярко-красное кольцо вокруг Солнца и потому называется хромосферой. При более внимательном изучении видно, что она представляет собой не однородный слой, а стремительно меняющуюся волокнистую структуру. Для ее описания использовался термин «горящие прерии».

Джейкоб надеялся, что его приятель кантен не подвержен клаустрофобии. Но, честно говоря, в глубине души он сильно сомневался, способны ли овощи вообще бояться, ну разве что быть обгрызенными...