- Скажите, пожалуйста, мистер Лузак, является ли это описание Калькутты справедливым и обоснованным, – молвил Чаттерджи и начал читать вслух: «…плотное скопление домов настолько ветхих, что того и гляди упадут, через которое, изгибаясь и виляя, проходят узенькие, кривые переулки. Здесь нет уединения, и кто бы не отважился явиться в этот район, обнаружить на улице, названных так из вежливости, толпы праздношатающихся, разглядит сквозь частично застеклённые окна комнаты, до отказа заполненные людьми… застоявшиеся сточные канавы… заваленные мусором тёмные проходы... покрытые копотью стены, двери, сорванные с петель... И повсюду кишат дети, облегчающиеся всюду, где им угодно».
Он остановился, закрыл книгу и поднял брови, изобразив вежливый вопрос.
Я ничего не имел против игры в прямолинейность, раз уж это доставляет удовольствие хозяину дома.
– Многое сходится, – сказал я.
– Да. – Чаттерджи улыбнулся и поднял в руке книгу. – Это, мистер Лузак, описание Лондона, сделанное современником в 1850 году. Следует принять во внимание тот факт, что Индия только начинается на промышленную революцию. Беспорядок и сумятица, которые вас так шокируют, – нет–нет, не отрицайте! – есть неизбежные побочные продукты такой революции. Вам повезло, мистер Лузак, что ваша культура уже давно миновала эту точку.