Сильные мира сего

Было что-то символическое в том, что в зале
кабачка, где развлекалась преимущественно
парижская молодежь, в эти минуты свет падал
лишь на один столик, за которым сидели
главным образом люди уходящего
поколения. Луч прожектора безжалостно
показал, какие у них старые, изношенные
лица. В ярком пятне света все эти
неподвижные, застывшие фигуры походили
на восковых кукол из музея Гревен. Они
казались неодушевленными, а глаза их
напоминали осколки потускневшего зеркала.
На помятых лицах этих людей лежала не
только печать усталости от утомительного в их
годы ночного кутежа, на них сказывалось и
внутреннее разложение.

Неизбежная узость, ограниченность всякого
исследования с особой силой заставила его
почувствовать всю безмерность того, что
должно было уйти вместе с ним. Сколько раз
его наполняли восторгом внезапные и яркие
озарения, сколько раз его мысль, блуждая по
бесконечным лабиринтам, казалось, вот-вот
отыщет ответ на извечные вопросы и сколько
раз с таким трудом обретенная уверенность
неумолимо исчезала! И теперь вся жизнь ума
и души, какую не выразишь словами, должна
была безвозвратно исчезнуть, раствориться
без остатка во Вселенной

Он понимал, что подошёл к самому краю бездны по имени Небытие. Ей суждено навеки поглотить его, и от личности поэта Ла Моннери на земле останется лишь то, что смогут сохранить труды, подобные этой диссертации, — беглое изображение, плоское, как офорт, безжизненное, как гипсовые бюст, лживое, как история.
Неизбежная узость, ограниченность всякого исследования с особой силой заставила его почувствовать всю безмерность того, что должно было уйти вместе с ним. Сколько раз его наполняли восторгом внезапные и яркие озарения, сколько раз его мысль, блуждая по бесконечным лабиринтам, казалось, вот-вот отыщет ответ на извечные вопросы и сколько раз с таким трудом обретённая уверенность неумолимо исчезала! И теперь вся жизнь ума и души, какую не выразишь словами, должна была безвозвратно исчезнуть, раствориться без остатка во Вселенной. А постоянное, почти врождённое удивление, вызываемое мыслью о том, что мир столь велик, а человеческие деяния столь ничтожны! Кому дано воссоздать всё это?

— Во всяком случае, у него будет всё для того, чтобы стать счастливым, если только он сумеет этим воспользоваться, — заявил, выпрямляясь, Ноэль Шудлер.
Гигант отлично знал цену вещам и уже успел подсчитать всё, чем обладает ребёнок или в один прекрасный день станет обладать, всё, что будет к его услугам уже с колыбели: банк, сахарные заводы, большая ежедневная газета, дворянский титул, всемирная известность поэта и его авторские права, замок и земли старого Урбена, другие менее крупные состояния и заранее уготованное ему место в самых разнообразных кругах общества — среди аристократов, финансистов, правительственных чиновников, литераторов.