Степные боги

Почему-то эта книга уж очень привлекла мое внимание, и прочитать ее мне показалось очень хорошей идеей. При том, что знала я о ней - что речь пойдет о необычной локации, забайкальской деревне Разгуляевке, расположенной через речку с Китаем. И что-то, связанное с Японией - может, сэнсей там какой или самурай...
Только абсолютно ускользнуло от моего внимания, что время действия у нас - 1945й год, пара месяцев после Великой Победы. Хотя я и почти всю книгу недоумевала - ну и зачем? Если пацаны, которые встретят читателя - в частности, главный герой Петька и его друганы - ну чисто мальчишки из 90х, и порой мне казалось, что я читаю что-то вроде Эдуард Веркин - Друг апрель или Андрей Подшибякин - Последний день лета . Ну верит Петька в высшие силы в лице товарища Сталина и маршала Жукова - а в остальном...
Ну и - японцы тоже есть. Может, в этом и был смысл 45го года, потому что японцы здесь - пленные, после Халкин-Гола. И среди них Хиротаро - травник, который в свободное время занят летописанием своего рода чуть ли не до айнов, чтобы об этом не забывали потомки.
И - как-то так. Петька живет своей жизнью - безотцовской, словно былинка на ветру. Бегает в лагерь таскать надзирателям спирт, мирится и ссорится с пацанами, приглядывается к взрослым своей особой, еще детской острой оптикой. Кто ему там Валерка - друг? Так вот - болеет этот Валерка, как-то тяжело и необъяснимо. Ну а Хиротаро - пишет... Японскую летопись... Спасибо, конечно, но я читала "Сёгуна" не так давно - и мне пока достаточно. Прям его дневники были какой-то набивкой - просто куски японской истории.
Где-то до середины эти две ветки вообще идут очень сильно параллельно. И очень много времени потребовалось, чтобы Петька перестал быть функцией и стал хоть немного персонажем, личностью. Автор, конечно, пишет... Даже подобрать эпитет не смогу - изо всех сил. А сил у него достаточно - филолог там серьезный, переводчик. Да его биография оказалась интереснее, чем книга! Такое ощущение, что книга, как меха аккордеона, разворачивается от Валентин Распутин - Живи и помни с этим ощущением войны на кончиков пальцев до Веркина и обратно. Автор может завернуть метафору с Овидием или очень странный магический реализм, где предлагает герою посмотреть на себя же как бы отстраненно, словно в теле паучка... Не спрашивайте - я сама не поняла) Но начинает книгу - с такого уже мата-перемата. Причем - какого-то грязного, некрасивого, ненужного...
По ощущениям - книга завернулась тогда, когда только начала разворачиваться. Только Петька стал личностью в моих глазах, только они встретились с Хиротаро, только что-то интересное стало происходить - и все, эпилог. Пронзительный, конечно - но чего ж так стремительно-то??? Поэтому если и могу посоветовать - то только любителям и искателям книжной экзотики. Или - может, среди нас найдутся любители русского реализма, который любит макнуть читателя в суровую провинциальную действительность, да еще и сверху навалить?;) Свет, конечно, забрезжит - а ты стоишь такой... в этом всем...
Ну и - поняла я, почему 45й год. Просто - чтобы увековечить память некого родственника, думаю, деда. Звали его Васька Геласимов - очень подозреваю, не просто так. И один абзац про него и его гибель выглядит так, что ради него книга и писалась. А... читать ее тоже ради этого?

У войны бывают разные лица. Андрей Геласимов не пишет о боевых действиях, подробностей окопной войны не приводит. Его война лишь в эхе лета сорок пятого и в эшелонах, идущих на восток. И герои в этой книге - сопливый мальчишка, которого в селе зовут в глаза "выблядком", и японский пленный, для которого война закончилась в 39 и долг заставил остаться в плену с ранеными.

Для Петьки война звучит голосом Левитана, сводками о потерях, о взятых городах. Мечтает он поймать в зарослях полыни сбежавшего Гитлера и получить звёздочку героя, тут то и кончится она проклятая... И тут же, глупая башка, грезит о начале новой, где быть ему геройским солдатом, а лучше всего погибнуть. Плывут пароходы — привет Мальчишу! Пролетают лётчики — привет Мальчишу! Всю ночь царапает ржавым гвоздем стену сараюшки, пишет слова матерные, чтобы утром из черной тарелки слышать лишь хорошие сводки с фронта.

Только вот дружок его единственный, Валерка, болеет, капает юшка из носа... И за то что Петька старательно жмурится, прикрывая глазливость руками, за то как упорно тащит Хиротаро по пыльной улице, за последнюю надежду на басурманское зеркальце, отгоняющее духов, за то что не может ударить первым - этого балбеса легко простить, ведь подглядывал с интересом за чужими мучениями.
И за волчонка, которого прикрывал собой от охранников, и за белую юбку, для того чтобы мать была счастлива. Да и за недетскую мудрость о не нужной, чужой ему крови.

А Хиротаро пишет тайком в своей тетрадке. Пишет в будущее сыновьям, в Нагасаки...пишет , не зная «что пишет послание из мира мертвых в мир живых», но оказалось наоборот. Вспоминает историю своей семьи, свое детство, годы учебы - мечтает, что когда закончится война, передадут его дневник родным. Стремление увековечить память, соблюсти японскую традицию почитания предков, преодолевает все опасения. Неторопливый рассказ о обрядах, обычаях, о военных событиях на Халхин-голе заносится на сероватые странички в клетку.

Статуэтка Каннон, многорукой богини, чья сила может изгнать злых духов и не дать помереть Валерке, милосердная покровительница, единственная надежда для отчаявшегося Петьки. И старый японец, один только понимающий отчего болен мальчишка, отчего умирают военнопленные, работающие в шахте, сам начинает верить в ее силу. И кружится в ритуальном танце, нараспев читая текст классической пьесы Но, в предрассветной степи. Бесполезный доктор, изгоняющий злых бурятских духов...

Такие разные верность и дружба. Между Петькой и Валеркой. Между Хиротаро и Масахиро. Такие схожие, такие разные.
Такие разные руки-символы. Руки больного друга - как умирающие птицы. Руки матери - неживые, бессильные, отчаявшиеся. Линии предначертанной судьбы на ладони.
И васильки - опять же символ, теперь уже смертельной болезни самой земли Разгуляевки.
Последняя глава кратко официально подтвердит читателю причину. Смертельную причину, которая не секрет для нас изначально.

Лето 1945 года, с запада на восток движутся обозы с победителями, а в забайкальской деревне Разгуляевка жизнь идет потихоньку: военнопленные японцы еще с Халхин-Гола трудятся в шахтах и на лесоповале, бабы, чьи мужья на фронте, шастают в казармы к местному гарнизону, контрабандисты таскают из Китая спирт, а дети играют в войну и мечтают поскорее вырасти и присоединиться к старшим армейским товарищам.

Семилетний Петька, которого в деревне кличут не иначе как "выблядок", растет у бабки Дарьи и деда Артема, мать его тоже где-то на фоне мелькает, но в его воспитании толком участия не принимает. Бабка внука гоняет нещадно, пытаясь приучать его к труду - ходить за козами, заготавливать сено, - а дед периодически берет с собой на контрабанду. У мальчика всего один друг, такой же изгой как он - Валерка, у которого постоянно течет носом кровь, - а одна из немногочисленных отрад - щенок по кличке Испуг (расшифровывается как Иосиф Сталин Победил Ублюдков Германцев), который на самом деле волчонок.

Параллельно автор вплетает в сюжет историю военнопленного японца Миянаги Хиротаро, который в перерыве между работой пишет в тетрадке историю своей семьи еще со времён сёгуна Тоетоми Хидэёси, надеясь со временем передать ее своим сыновьям в Нагасаки (он думал, что пишет из мира мертвых в мир живых, но до 9 августа оставались считанные недели...). Он решил остаться в плену с тяжелораненым Масахиро и другими солдатами, которых японское командование после битвы на Халхин-Голе решило не эвакуировать. Именно Хиротаро подметил страшную закономерность - на одной из двух шахт, разрабатываемых военнопленными, какая-то лютая смертность. Он пытался донести эту информацию до руководства гарнизона, но его раз за разом посылали.

У автора очень живой и колоритный язык, перемежаемый матерком, который тут совершенно к месту, например, я орнула, когда Петька упрашивал бабку оставить собаку, мол, из него вырастет ого-го какой волкодав, на что та презрительно хмыкнула: "Говнодав!" (у меня в детстве был диалог один в один). Он пишет без прикрас, никого не героизируя, все персонажи у него живые, со своими достоинствами и недостатками, разве что Петька порой не по возрасту смекалист и горд - так, например, когда мать Леньки Козыря в гарнизоне по привычке назвала его выблядком, получила в ответ полноценный артобстрел овсяной кашей. И даже когда с фронта без ноги, но со звездой Героя вернулся его отец, Петька не поддался на его вроде бы искреннюю радость, а четко очертил границы. Понравилось мне, как он стремился восстановить доброе имя матери и устроить ее личную жизнь с порядочным человеком.

Отличная книга, зацепила меня.

Очень мощное ощущение после этой книги. И трудно объяснить, почему.
Глухой забайкальское село. Лето 1945-го. Мужики еще не вернулись с фронта. Рядом лагерь пленных японцев, рядом шахты. Общее ощущение полной тоски и безнадеги.

Мальчишки… обычные мальчишки военного времени, вечно голодные, оборванные и… ожесточенные. Мечтают убить Гитлера, а за неимением подходящего поблизости, назначают Гитлером местного изгоя Петьку – главного героя романа. Его биологический отец изнасиловал четырнадцатилетнюю девчонку и теперь после отсидки отважно воюет, а семилетнего мальчишку деревня с обычной жестокостью окрестила «выбл*дком» Он относится к прозвищу спокойно, он привык, но когда местная потаскушка рассказала об этом солдатикам в лагере – ох и досталось ей от парня. Ладно, то деревня, а тут незачем его и мамку позорить. Скажете – война? Да каким боком тут война, что мы все время людскую подлость и жестокость списываем на войну? Эту жестокость никто не замечает, да и жестокостью не считает. Запулить в бабку камнями – пожалуйста. Прибить прикладом слепых волчат или утопить повзрослевшего волчонка – да с нашим удовольствием. Повесить на суку во время игры мальчишку – обязательно, он же Гитлер. А уж пленные - разве это люди, япошки тупые...

И в том числе один из пленных, Хиротаро, интеллигент, доктор, окончивший Сорбонну, человека уникальный для любого времени. Во время обмена пленными после событий на Халхин-Голе уступить свое место тяжелораненым и провести в лагере шесть лет? Писать записки об истории семьи своим оставшимся в Японии родным, наверняка зная, что они не смогут их прочитать? ( И они действительно не смогут и не из-за суровых советских охранников, а из-за того, что «они испарились как случайные капли на раскаленной сковороде» 9 августа 1945 года) Всеми силами помогать сыну своего благодетеля, отвратительному завистливому пакостнику, не тая никакой задней мысли? И не остервенеть, не воспылать ненавистью к несправедливому миру? И пытаться предупредить этих людей с оружием о страшной опасности, грозящей всей деревне? И если для того, чтобы вселить надежду в мать умирающего мальчишки нужно изобразить веру в шаманские побрякушки – он изобразит. И будет выполнять ритуальные движения, приплясывать и покрикивать, если это может помочь. И степные боги сжалятся и дадут мальчишке еще хотя бы пару лет жизни…Как-то автор ухитрился написать об этом так, что дух перехватывает

Язык, пожалуй, грубоват. Хотя никто не ожидает от глухой забайкальской деревни утонченной речи, для них бранные слова так же привычны, как хлеб, вода, лошадь, так что ругань вписывается в окружающий мир естественно и неэпатажно. Но когда матерятся семилетние пацаны – это все же чересчур…

Признаюсь честно, знакомство с этой книгой вышло совершенно случайным. Искала я что-нибудь фэнтезийное с номадским, степным коллоритом. В итоге получила историю жуткой действительности из жизни жителей забайкальской степи в послевоенное лето 1945 года. Небольшие шероховатости истории ее совсем не портят.
Главным достоинством книги является ее реалистичность. Автор никого не идеализирует, его герои такие как есть. Маленький мальчик живет обычной жизнью почти беспризорного ребенка, дерется со сверстниками (иногда дело обретает весьма жуткий оборот), матерится и курит, не очень уважает своих предков (возможно вполне заслужено)... Местами читаешь и кажется, что видишь перед собой будущего уголовника, но и в обиженной душе сохраняются высокие чувства - забота о друге, защита матери, понимание чести...
Отдельной линией в книге прослеживается судьба пленного японца Хиротаро, который мало того, что добровольно остался в плену с не транспортабельными раненными товарищами, но и готов помочь и русским солдатам, несмотря на их отношение к нему. Вся его семья находится в Нагасаки, а он находит мутировавшие растения около шахты, в которой работает. Лично у меня его судьба вызывала ощущение мурашек. Ведь современный человек понимает, что за "духи" прячутся в этой смертельной шахте. Что стало причиной болезни маленького мальчика и отчего умирают пачками пленные...
Безусловно приятный финал, когда автор поставил точку в своей истории, рассказав о судьбах своих героев. Пусть не ко всем участникам событий она была благосклонной, но каждый получает по заслугам. Книга получилась полностью завершенной.

Конец лета 1945 года. Дикая степь Забайкалья. СССР готовится к атаке на Квантунскую армию, а в деревне Разгуляевке идет обычная жизнь. Жены ждут возвращения с фронтов своих мужей, пытаясь накормить голодные рты. Дети играют и мечтают о военных подвигах. На соседних шахтах работают пленные японцы.

После советской литературы о войне данное произведение в некотором роде шокирует. Шокирует тем, что моральный облик фронтовиков и тружеников тыла во многом показан с перегибом в другую сторону по сравнению с советской традицией.

Рожденный в результате изнасилования Петька - изгой в деревне. Играет с ним лишь такой же полуизгой Валерка, презираемый местной ребятней за постоянно идущую из носа кровь. Прочие же ребята мальчишку травят, обзывают Гитлером и фактически пытаются убить.

Взрослые особо на пацанву внимания не обращают. Сами пьют, дерутся и блудят. Это достаточно неприглядное описание деревенской шальной и беспросветной жизни, наверное, во многом правдиво, но царапает сердце.

Впрочем и в этой действительности есть доброта и нежность, дружба и забота.

Очень трогательна сцена, когда Петька, пытаясь вернуть желание жить своей матери, добывает для нее белое платье и белые носочки с туфлями. Выводит ее в этом наряде в свет, прогуляться к заезжим танкистам и этим обустраивает ее дальнейшую счастливую судьбу.

Добрым же ангелом выступает он и в истории с умирающим Валеркой, приведя ему единственного доктора, японца Хиротаро.

Отдельно надо отметить персональную трагедию японца. Человек высокообразованный и наделенный высокими нравственными качествами он остается в плену ради спасения жизни сына своего благодетеля, который в свою очередь его ненавидит и постоянно подставляет под наказания охранникам.

Научные знания помогают японцу понять, что мутации растений означают наличие губительного и для людей фактора на рудниках, однако плохое знание русского языка не дает ему возможности донести эту истину до людей, способных принять решение.

Дикость, язычество, шальные нравы, победа, ответственность, доброта, дружба, предательство. Зло и добро. Многое смешалось в Разгуляевке.

Отличное знакомство с автором.

ᅠ ᅠ Как-то недавно, я решила, что нужно расширить свои горизонты и получше узнать русскую душу и познакомиться с русскими писателями. Методом яркой обложки на полках в библиотеке, было выбрано это произведение.

ᅠ ᅠ Я терпела все трудности и лишения чуть меньше, чем Петька, житель одной деревушки в Сибири в послевоенные годы. Начинала читать, оставляла, забывала, с трудом открывала, пыталась погрузится и... закрывала. Я все ждала какого-то действия, весомого, значимого, поворотного. А там всё ровно: степи да степи, бабы да бабы. И вот вроде пошел главный герой в тюрьму к япошкам, а ни дуновения ветерка.

ᅠ ᅠ И, если бы дело было только в сюжете, но дело и в мыслях. Вот бывает встречаешь человека, вроде симпатичен, но мысли и образ жизни, привычки и всё у вас диаметрально противоположное. Так и с произведением. Мой внутренний голос сопротивлялся буквально каждой умной мысли, которая, конечно, имеет право на существование, но не в моей плоскости мира.

Похоже, я зря до сих пор закрывал для себя мир современной российской прозы, надо расширять горизонты. «Степные боги» Геласимова поразили меня своим сочным и лёгким языком, персонажами, которым сочувствуешь и за которых переживаешь. Есть у меня такой своеобразный читательский пантеон – собрание персонажей книг, которые навсегда поселились в моей голове после прочтения. Туда попадает далеко не каждый, но создалось такое впечатление, что Петька из Разгуляевки и Хиротаро из Нагасаки в пантеоне останутся надолго.
Так и хочется сказать, что «Степные боги» – та самая качественная литература, которой нам очень не хватает сегодня. Но пока воздержусь от такого высказывания. Пусть время покажет, так ли это. А я, возможно, перечитаю эту книгу ещё раз попозже, более вдумчиво. Кто такие эти степные боги, вынесенные в название книги? Какие злободневные вопросы поднимает автор на её страницах? И есть ли эти вопросы вообще? Могут ли наши русскоязычные авторы писать хорошо, только ностальгируя по давно ушедшим временам, или у нас есть шанс в ближайшее время прочитать шедевр, посвящённый современной жизни? Можно ли добиться правдивости изложения, не употребляя в тексте матерных слов?
Эти вопросы – всего лишь вопросы, не минусы (так, например, меня не очень смущал мат на страницах книги, хотя я предпочёл бы его отсутствие).
…Приходилось читать рецензии о том, что Геласимов в «Степных богах» напоминает лучшие образцы произведений в стиле соцреализма. Я так не думаю, потому что в этой книге нет идеологии. Да, здесь постоянно что-то с чем-то сталкивается или чему-то противопоставлено: охранники – пленные; Петька – остальные ребята; мужчины – женщины; дед Артём – бабка Дарья; Хиротаро – Масахиро; две соседние шахты. Но все эти столкновения, на мой взгляд, не приводят к изменениям, к какому-либо развитию. Это – вечный бой, и он недиалектичен.
Из всех многочисленных противопоставлений в книге мне больше всего бросился в глаза дуализм в отношении к Великой Отечественной войне. Он идёт фоном от начала и до конца книги. С одной стороны, героика войны и мифотворчество в сознании ребят. И с другой – дегероизация, когда нам показывают охранников, пленных, контрабандистов, возвращающихся фронтовиков, в том числе – Петькиного отца. Мне кажется, это отражает две плохо объединяемые тенденции в восприятии Той войны, конфликт между которыми не преодолён в нашем сознании до сих пор и даже усиливается с годами.
Не хотел много писать, прошу прощения за многословие.
Даёшь современную русскую литературу!

Это очень странная книга. Когда я читала её, я поняла, что уже читала её раньше, но она совершенно не отложилась в памяти. Сюжет очень простой, ничего особенного или экстраординарного: почти нищее село в военное время, детей лупят за всё, даже за рубашки; из радостей — встреча проходящих поездов и рассказы о войне, поездка за контрабандной водкой. И вся история разворачивается вокруг лагеря, где содержат военнопленных японцев. В книге есть очень интересные характеры — сам Петька, Одинцов, Хиротаро. Каждая история — целый мир, но почему-то они меня не цепляют, и никак не могу понять, что не так. Степные боги — кто они? Причём здесь они? Получается, что все, кроме жителей села, эти все, как из ада вылезли. Меня просто сразила жестокость детей, бесчеловечность людей, особенно Петькиной бабки, и на этом фоне поражает "человечность" волчьей стаи. "По-волчьи жить" здесь было бы просто верхом гуманизма. Автор крепко так прошёлся по родным пенатам. Книга не зацепила, но всё-таки оставила пару тем для размышлений.