Добрый мэр

Он мог бы вскочить на ноги, опрокинуть, если нужно, стол, схватить ее и броситься с ней на улицу, словно спасая из горящего дома. Он мог бы спасти ее. Он мог бы унести ее в свой дом, пронеся сквозь покосившуюся калитку, мимо медного колокольчика, по дорожке из синей плитки, положить на кровать и спасать ее весь оставшийся день и всю ночь. Он мог спасать ее, пока сил спасать уже не осталось бы. Он мог бы спасать ее снова и снова, как ни один мужчина никогда не спасал ни одну женщину и не будет спасать впредь, спасать всеми способами, какие только сможет себе представить, и всеми способами, о которых не догадывался до этой самой минуты, а потом она предложила бы еще несколько собственных идей.

— Что пожелаешь?
— Кофе, пожалуйста. И слоеный пирожок.
— Выпей кофе. А пирожок тебе не нужен.
Агата рассердилась.
— А я все-таки его возьму. Кофе и слоеный пирожок, пожалуйста.
— Нет, только кофе.
— Послушайте, кто здесь клиент? Клиент всегда прав!
— Только не в тех случаях, когда ошибается.
— Вы, интересно, со всеми своими посетителями так разговариваете?
В этот момент Чезаре у другого конца стойки пошевелился было, и, возможно, даже собрался прокашляться, но Мама подняла руку, и он снова замер.
— Я говорю так с теми посетителями, с которыми нужно так говорить. Тебе пирожок не нужен. Он тебя состарит. Не позволяй ему превратить себя в старуху. Ты еще молода.
Агата так и осела на своем табурете и пробормотала:
— Только кофе.