"Музыка на-а-ас связала..."
Любопытная книга, хотя не совсем о том, что я ожидала в ней увидеть. Затрудняюсь сказать, что послужило причиной заблуждения: аннотация, в которой речь вроде как о музыке – но и о стране, в которой эта музыка, вступление, сулящее качественную авторскую рефлексию, или какие-то, ха-ха, флюиды от обложки. Но вот факт: я обманулась, это не про страну через призму музыки.
Это автобиография Стюарта Макоуни: от первых музыкальных влюблённостей до назначения на должность редактора одного из самых авторитетных (было время – и культовых) музыкальных изданий Англии (тут начинаются сложности с названием, общие для всей книги: по какой-то причине названия кириллицей передают – и я довольно быстро перестала их узнавать; здесь, например, имеется в виду New Musical Express, широко известный – в том числе русскоязычному слушателю и читателю – как NME, но в книге это забавное «НМЭ»; кроме того, переводчик – и редактор – не заметили, что названия глав это отсылки к названиям песен и альбомов, и внутри самого текста тоже весело шпарили мимо вероятных пасхалок).
Начинается книга шикарно:
«Не найти начала лучше, чем придумал Лори Ли: "В возрасте трёх лет меня ссадили с повозки на землю". Это первое предложение книги «Сидр и Рози», и я перечитывал его много раз.
<...>
Я полюбил её, хотя воспоминания Лори Ли о его детстве в Глостершире не затронули никаких личных струн в моей душе. Меня никогда не пороли розгами, я не воровал яблок, не подманивал руками форель, хотя однажды подманил какую-то голодную тропическую рыбку в дренажном стоке канала Лидс – Ливерпуль»
(Так и хочется воскликнуть: да-да, а я никогда не жила в Англии и явно младше!)
Дальше автор в двух больших абзацах пытается всё же нащупать какие-то параллели между собой и Лори Ли, чтобы объяснить возникновение этой связи с книгой – и находит, хотя они не столь очевидны:
«Нас обоих любовь к словам увела далеко от дома. <...> В глубине души я чувствую, что мы с Лори братья»
Меня очаровал сам приём: вместо того, чтобы прямым текстом говорить о том, что любовь приходит ко всем, и мы в состоянии распознать её проявления в любой истории, С.М. рассказывает о вроде бы совершенно не относящейся к делу книге. И столько в этом ироничном вступлении обещаний: действительно, где мы, а где музыкальная сцена Англии 60-90-х? И кажется, что человек, который может так изящно упредить читательские сомнения, способен ого-го на какие откровения.
Но в целом всё оказалось гораздо проще: совсем немного бытовых деталей и много названий и имён (идентификация которых благодаря «русификации» превращалась периодически в квест).
Среди этих, милых сердцу моему, деталей чужой жизни встречаются настолько универсальные моменты, что смеяться хочется.
Вот, например, о принципе создания школьных прозвищ:
«Когда доходит до прозвищ, школьники редко бывают изобретательны и никогда не льстят. Алан Фостер, как я уже говорил, был просто Фоз. <...> Питер Хафтон был более известен под кратким и необычным именем Диб, пока общие соображения не победили и его не перекрестили в Хафти. Дилан Шаррок был Шазом. Поняли систему? Она проста и очень удобна, когда нужно опознать друг друга в очереди в туалет или когда играешь в футбол 30 на 30, в тумане, мячиком для крикета.
<...> Толстый Марк Джонсон был Слимом («Стройный»). Худой Терри Стоукс прозывался Стоуки («Тросточка» – грамотное прозвище, сразу по двум признакам). Хилый бледный Пол Мэнли с его постоянными справками от врачей прозывался Мускулом. Крис Браун был известен как Растус по причинам, объяснить которые не мог никто»
Или о том, как наше истинное призвание находит приют на последних страницах школьных тетрадей – особенно, если это тетрадь по нелюбимому предмету:
«В подростковые годы я писал самодеятельные рецензии на синглы на последних страницах тетрадок по химии и немецкому языку»
Забавно, но сначала вспомнила изрисованные гитарами тетради Джорджа Харрисона, и только потом – свои, исписанные стишками и историями.
Или давайте вспомним об отношении наших родителей к нашим увлечениям:
«Мой друг Джон рассказывал, что каждый раз, когда битлов показывали по телику, его отец слушал в презрительной тишине примерно полминуты, а затем произносил одну и ту же мантру: «Этот Джон Леннон – бездельник»
Или об обязательном школьном тестировании (тут речь о конкретном тесте, но, думаю, повеселиться могут все, кто когда-либо сдавал тесты или готовил к их сдаче других):
«Очень важно было пройти тест на IQ, и, как все тесты на IQ, это не значило ровным счётом ничего, кроме того, что ты хорошо умеешь проходить тесты на IQ. Как выяснилось позже, Сирил Берт – человек, придумавший использовать тест для системы образования – намухлевал в своих исследованиях. По его милости целые поколения одиннадцатилетних британских детей на всю жизнь получили клеймо по результатам теста «найди различия». Молодцом, Сирил»
О том, что нет пророка в своём отечестве, для местных ты всегда будешь просто чьим-то соседом (Стюарт Макоуни столкнулся с этим, когда готовился написать и опубликовать в «НМЭ» первую рецензию):
«Парню в панковском прикиде у входа в клуб «Басмен» я сказал, что пришёл от «НМЭ». Он не поверил, что было с его стороны вполне разумно. Ведь он не раз встречал меня в пабе, на автобусной остановке и в магазинчике Алана»
Большая часть музыки в книге оказалась знакомой, но даже если бы нет, то её можно достаточно легко найти в интернете. А можно и не искать, потому что сам текст даёт хорошее представление о ней.
Для меня проблемой оказались не эти разнообразные имена и названия, а то, что получилась скорее автобиография Стюарта-журналиста, а не человека. Для меня отношения с музыкой – дело увлекательное, но личное. Поэтому мне было бы гораздо интереснее читать о том, что Стюарт Макоуни думает о его собственных, не общественных, причинах смены музыкальных предпочтений от рок-н-ролла к панку, о его личной нелюбви к гранжу или Queen – с точки зрения его трансформации по мере взросления и прочего. Ну или хотя бы действительно интригующие или смешные истории из профессиональной жизни. Но оно всё какое-то сглаженное: упоминания есть, а рефлексии нет.
Пока читала, несколько раз меняла мнение о концепции книги. В итоге решила, что это такое признание в любви музыке, которая стала частью не только биографии, но самого сердца автора. Знаете, как всегда хочется всем рассказывать о своей большой любви? Даже не для того, чтобы убедить всех вокруг, что объект достойный, а чтобы как можно дольше соприкасаться с ним, чувствовать вкус имени на губах.
Если смотреть на книгу с этой точки зрения, то вступление идеально, потому что да, не имеет значения, какую музыку (или не музыку) вы полюбили в три, в пять в восемнадцать, важен сам факт любви и то, что эта любовь движет вами, заставляет делать иногда совершенно безумные вещи, которые приводят вас туда, куда вы и не думали добираться.
С обманутыми ожиданиями я немного сжульничала (ха-ха, простите, я такая, да). Но у меня есть оправдание: эти ожидания не имеют прямого отношения к намерениям автора (и, вероятно, читателя).
Дальше...
Да, я хотела побольше узнать про Англию 60-90-х – и не особо преуспела, это правда. Но также меня заинтриговало то, что названием первой главы послужило название второго студийного альбома The Beatles, и в этом отношении текст превзошёл мои ожидания.
Я понадеялась, что найду здесь ещё одни фанатские воспоминания (да, есть такое) и, при определённом везении, рефлексию по поводу долгого сохранения или обусловленной чем-то смены интереса (никакой рефлексии: сначала очень много внимания уделяется битлам, а потом они просто выпадают из повествования, словно кто-то переключателем щёлкнул).
Но мне повезло обнаружить кое-что любопытное, проявляющееся при сопоставлении нескольких фрагментов, рассредоточенных по книге. Так что да, я получила ответ, но не уверена, что автор в курсе, что он об этом рассказал.
Я бы назвала это историей в истории, любовью с трагическим финалом, о котором не говорят, потому что так и не зажило.
Смотрите. Сначала Стюарта (в возрасте трёх лет) настигает первая любовь:
«...где-то поблизости играет музыка. Она звучит настолько магнетически, что даже я, малыш, не выросший из детского комбинезончика, не могу не ощутить внутреннюю дрожь. С тех пор всякий раз, когда её слышу, я чувствую, как во мне вибрирует эхо той, первой встречи.
<...>
С тех пор я влюблён и прежним уже не стану»
Ощущаете этот восторг? Стюарт Макоуни не просто рассказывает, как впервые услышал битлов: он называет ту самую песню, которая влюбила его в музыку и предопределила всю его жизнь, потому что в итоге вся егожизнь оказалась выстроена вокруг музыки и музыкальной журналистики. Песня – Can't Buy Me Love (или, как написано в книге, «Любовь нельзя купить»). Автор и основной вокалист – ПолМаккартни (и это важно).
В том, что эта любовь – не что-то из прошлого, она актуальна до сих пор, можно убедиться по радости, с которой Стюарт Макоуни говорит о них, даже если это повод посмеяться, и уж тем более он звучит оживлённо, когда говорит о первой настоящей встрече с мечтой, даже если особых деталей не помнит:
«Конечно, у меня много причин благодарить матушку, но больше всего я благодарен ей за то, что она взяла меня на «Битлз» [13 октября1964]. Спустя годы я вспоминал этот момент, когда за разговором в пабе кто-то спросил: «Ну хорошо, какую группу вы слушали вживую первой?»* Другие называли «Хэйркат 100», «Каркасс» или «Айсикл уоркс», а я хорошенько хлебнул пива и сказал: «Фокус» в театре Саутпорта в 1974 году... Если не считать «Битлз», конечно.
Ну кто же не считает «Битлз»? Самая известнаяпоп-группа, возможно, самое мощное культурное воздействие ХХ века, предвестники глобальных перемен. И я видел их. Спасибо, мама.
Мои воспоминания с концерта особой ценности неимеют. Я всего лишь год, как научился ходить, а в мой словарный запас тогда ещёне входил «усилитель», не говоря уже об «эолийском ладу».
Как видите, возникшая в детстве любовь с возрастом вроде бы никуда не делась у Стюарта. И поэтому понятны его переживания, когда город накрыл слух о смерти Пола Маккартни (помните, вся эта тема с Paul Is Dead: зашифрованные в песнях и на обложках подсказки и всякое такое?):
«...мы обезумели от горя, когда услышали насчёт Пола Маккартни. <...> Новость была шокирующая и произвела на меня тяжкое впечатление»
После довольно подробного описания, как они сходили от этой новости с ума, включая физические недомогания, он несколько обиженно заканчивает цитатой пресс-службы Apple:
«Пол не только не умер, он отправился «в автомобильный тур по Англии со своей женой, двумя детьми и собакой»...»
и полушутливым комментарием самого Пола о том, что он совершенно точно не умер, а если б умер, то узнал бы об этом последним.
После этой истории, напомню, Пол выпускает сольник, а в пресс-релиз вкладывает анкету, где, среди прочего, говорит, что пока не видит перспектив работы с The Beatles и сильно сомневается, что музыкальное партнёрство Леннона-Маккартни когда-либо возобновится. И пресса сделала из этого объявление о распаде группы, а человеком, распустившим её, назначила Пола Маккартни.
И вы только посмотрите, как эта новость воспринималась современниками, посмотрите, в каком событийно-эмоциональном ряду находится (она тут сливается с подачей иска о расторжении партнёрства) в воспоминаниях Стюарта (и не только его, судя по тому, что было дальше):
«Весёлые шестидесятые, десятилетие мира и любви, эра Водолея, блаженный разгар лета детей цветов закончился за три недели. 6 декабря 1969 года, если быть точным, когда «Ангелы ада» развязали бойню на бесплатном концерте «Роллинг стоунз» в Олтамонте, Сан-Франциско, убив Мередит Хантер и ранив множество других. Были акты грабежа и сексуального насилия. В апреле [1970] Пол Маккартни обнародовал обращение к Высокому суду, которое официально объявляло о распаде «Битлз», и тем самым завершил самый значительный творческий союз нашего времени. Через месяц после раскола в «Битлз» последние искры Лета любви превратились в град выстрелов и крики девушек в кампусе Кентского государственного университета...»
Это теперь – лет, может, двадцать, но скорее, девять-десять как – мы знаем, что Пол не распускал группу, что он ушёл последним, и что иск был оправдан, а тогда у большинства людей в мозгу чётко отпечаталось, что во всём виноват Пол Маккартни. И эта убеждённость долгие годы диктовала то, как люди воспринимали Пола и любую его деятельность. Причём давление было настолько сильным и всеобъемлющим, что Пол сам поверил в эту трактовку. Что уж говорить о посторонних, для которых он стал тем, кто разрушил любимую мечту.
Потому что, по-моему, только глубокой обидой можно объяснить, как Стюарт Макоуни, человек, разбирающийся в музыке и обладающий чувством юмора, рассказывает байку про Tubular Bells Майкла Олдфилда, но не замечает связи между этим альбомом и первым сольником Маккартни, как все битлы полностью выпадают из дальнейшего повествования (хотя реально они там должны присутствовать хотя бы как антагонисты новых героев С.М.), и как С.М. видит в Поле Маккартни высокомерную звезду:
«Я, впрочем, усвоил урок. Шутить не следует. Чем ярче звезда, тем менее вероятно, что она оценит иронию. Я как-то спросил Пола Маккартни, не хотелось ли ему когда-нибудь, хоть на секундочку, оказаться в составе «Джерри энд зе пейсмейкерс». Он посмотрел на меня как на умственно отсталого: «"Джерри"? А как по-вашему?» Внезапно словно сверкнула молния, я осознал, что он имеет в виду, и остаток интервью задавал лишь те вопросы, которые не допускали сомнений в его величии»
Этот момент меня очень расстроил. Потому что это неправда: как фанат он наверняка видел интервью, где все они жалуются, что сами остаются собой, но окружающие, включая старых знакомых, друзей и родственников, начинают относиться к ним как к посторонним знаменитостям, – и С.М. должен это знать, почему же он видит именно так? Почему он не думает, что Пол прикалывается (ага, ну ты сам-то подумай, да) или серьёзен, но имеет в виду не разный уровень славы групп (над этим Пол обычно тоже стебётся, рассказывая байку, как Джерри и его команда были более любимы в Ливерпуле, поэтому Леннон и компания подделывали бланки для голосования на звание самой популярной группы – не после неё ли Стюарт задал свой вопрос?), а то, что С.М. предлагает ему отказаться от самых близких друзей, с которыми они с подросткового возраста – сквозь воду, огонь и те самые медные трубы.
Как показало вступление к книге, С.М. вполне способен анализировать и обобщать. И он явно видит, что такое стереотипы, как они влияют на наши представления о реальности:
«С самого раннего детства я смутно понимал, что с моим родным городом связано что-то забавное. Его название всплывало в разговорах в самом неподходящем контексте. <...> До сих пор комики отпускают выражения наподобие «мокрый вечер**среды в Уигане» с таким смешком, что наша торговая марка смотрится крайне юмористично.
Упоминание Нисдена, Уимслоу или Киренчестера выглядят нейтрально. Если же вспомнить Уиган, на экране воображения вспыхивает целый ряд картинок, которые проносятся, быстро сменяя друг друга. Коптят тёмные заводы, в питейных подвальчиках люди в плоских кепках сплёвывают в урны под аккомпанемент стука костяшек домино по пластику столов. Поджарые гончие. Суровые женщины отскребают каменные ступеньки на террасах домов под мелким дождём. Грязные беспризорники едят на улице требуху. Потасовки с мордобоем, лодки в канале, рахит, может быть, гавайская гитара.
Я не знаю, когда в Уигане был последний случай рахита, но знаю, что заводские трубы не коптят уже лет десять-двадцать. <...> В наши дни парни приходят с работы домой с чумазыми лицами, только если рассыпали тонер из картриджа, когда распечатывали презентацию по инновациям в области контроля продаж или перспективам переносных кондиционеров»
В общем, я так расстроилась, что попыталась найти это несчастное интервью. Вдруг, думаю, Пол там действительно звезду отыгрывает. Именно его не нашла, но откопала наиболее близкое к дате выхода книги (книга опубликована в 2004, а найденное интервью Стюарт брал у Пола в 2003). Стюарт звучит очень неуверенно и явно не воодушевлён разговором, Пол словно реагирует на отсутствие интереса и говорит только по делу, даже свои обычные байки рассказывает ровным тоном.
Из любопытства поискала более поздние интервью. И вызнаете что? Нашла! И могу сказать, что к декабрю 2011 года (т.е. как раз тогда, когда навыплывало множество документов и общественное мнение начало потихоньку разворачиваться) мнение С.М. о Поле Маккартни кардинально изменилось, они явно наслаждаются обществом друг друга и вовсю веселятся. Не удивлюсь, если при переиздании книги С.М. изменил этот абзац.
*Тут я автора очень хорошо понимаю: тоже люблю отвечать на вопросы о том, кого из музыкантов слышала живьём (потому что среди них – Пол Маккартни и Ринго Старр) и наблюдать за реакцией. Это не совсем про хвастовство, это как показать секретную сторону себя, когда собеседник предполагает, что всё о тебе знает.
**полагаю, в подобных местах, где автор использует сленговые слова и значения – как и в случаях с музыкальными отсылками – не повредили бы комментарии переводчика или редактора
И ещё небольшой фрагмент, который меня озадачил, но мне не хотелось пихать его в основной текст:
«На концерте [тот самый концерт The Beatles] присутствовала ещё целая пачка нанятых Эпстайном [Брайан Эпштейн, менеджер The Beatles] личностей, а именно: «Растикс», Томми Куикли, Майкл Хэслем и «Саундз инкорпорейтид». Позже они попали на такие битловские записи, как «Ты должна войти в мою жизнь».
Что бы это могло быть? Во-первых, «наняты» и «чьи интересы представлял в качестве менеджера» – немного разные вещи, музыкальный журналист должен это знать. Во-вторых, буду благодарна, если кто-нибудь подскажет мне, когда это указанные персонажи участвовали в записи Got to Get You Into My Life (это же о ней речь?) и какие ещё записи с их участием имеются ввиду. Потому что это шляпа какая-то, по-моему.
26 понравилось
