Сезон бурь

– Я подумывал вернуть им деньги, – признался Геральт. – Но это могло бы возбудить подозрения. Я дал им твердое ведьмачье слово, что снял с тебя волкулачье проклятие и совершенно вылечил от ликантропии, что нынче ты – наинормальнейший в мире. А такой поступок должен чего-то стоить. Если люди платят за что-то – значит, они в это верят; что оплачено, то становится истинным и легальным. Чем дороже – тем лучше.

— Я учусь и развиваюсь, — она не опускала глаз. — Я уже не плачу в уголке. Отплакала своё. Этот этап пройден.
— Нет, ты себя обманываешь. У тебя многое еще впереди. И сарказм не защитит тебя от этого. Особенно, если он искусственный и плохо скопированный.

 Может быть, не таких уж неизвестных, — вставил гигант. — Господина краснолюда я, правда, не знаю, но белые волосы уважаемого господина выдают, кто он такой. Геральт из Ривии, полагаю? Ведьмак? Я не ошибаюсь?
Я становлюсь популярным, подумал Геральт, скрестив руки на груди. Слишком популярным. Может, покрасить волосы? Или постричься налысо, как Харлан Цара?

Статуи были прошлым. Они не сохранились а, значит, перестали существовать. Остались руины, и они, похоже, будут существовать долго, руины вечны.

– И вот что я еще скажу, – продолжал сопеть Ортолан, – ты ведь отцов своих труд неумным убийством опозорил. Потому как се Косимо Маласпина, а после ученик его Альзур, именно Альзур, ведьмаков сотворили. Не кто иной, как они мутацию инвентировали, ту самую, благодаря коей тебе подобных креацинировали. Благодаря коей ты существуешь, благодаря коей – по миру ходишь, неблагодарный.

Сказать ли тебе, хороший ведьмак, кто такие хорошие люди? Это те, кому судьба поскупилась дать шанс воспользоваться преимуществами бытия плохих. Или же – иногда – те, кто таковой шанс имел, но оказался слишком глуп, чтоб им воспользоваться

— Вибачте, майстре Любистку, — сказав, — але я хотів би залишитися з Ґеральтом наодинці. Те, що я маю йому сказати, призначене виключно для його вух.
—Ґеральт, — нашорошився Любисток, — не має від мене таємниць.
— Знаю. Чимало подробиць із його приватного життя я довідався саме з твоїх балад.

Відчувати страх добре. Якщо ти відчуваєш страх, це значить, що тобі є чого боятися, а тому ти будеш обережним. Страх не треба перемагати. Досить просто йому не піддаватися. І варто в нього вчитися.

Парни травы косят
Бабы сено носят
Вдруг на небо глядь:
Дождик, курва мать

Va'esse deireadh aepeigean, va'esse eighe faidh'ar.

Говоря еще более кратко, Литта Нейд была женщиной, с которой только полный идиот мог связаться дольше, чем на двое суток. Интересным было то, что именно за такими женщинами, как правило, бегали толпы мужчин, склонных ко вступлению в долгосрочные отношения.

Люди и твари принадлежат к разным видам, а лисы находятся между людьми и тварями. Мертвые и живые странствуют разными путями, пути лис лежат между ними. Божества и монстры идут по разным тропинкам, а лисы ходят между божествами и монстрами. Пути света и тьмы не соединяются и не пересекаются никогда — дух лисы караулит где-то посередине. Бессмертные и демоны ступают по собственным следам — дух лисы где-то между ними.
Цзи Юнь, ученый времен династии Цин

С обоими я знаком через кузена. Оба они… такое впечатление… скользкие как говно в майонезе. Если ты понимаешь, что я имею в виду. Геральт подтвердил, что понимает, что у него сложилось такое же впечатление, когда он разговаривал с Эгмундом, но он не мог это так же красиво выразить словами.

Согласно краснолюдским обычаям неявку на семейный праздник оправдывало исключительно наличие нотариально заверенного свидетельства о смерти, живые члены семьи увильнуть от посещения семейных торжеств не могли.

-  Ты, седой подонок, по-прежнему плохо считаешь, - прошипела Фрига. - Тебе снова нужно помочь посчитать? Ты один, а нас трое. Значит, нас больше.

•  Вас трое, - ведьмак обвел их взглядом, - а я один. Но все же вас не больше. Это математический парадокс и исключение из правил.