— А вы о чем мечтаете? Он медленно распускает сухие губы в улыбку. — Было бы у меня три пятиалтынных, пошел бы я в трактир, заказал бы рыбью селянку на сковородке, с перчиком да с лучком, а потом бы — пивка, эх! — Больше ничего? — А чего же еще на три-то пятиалтынных?

Дюма-отец — для Панашкина величайший ум. Дмитрий Павлович прочитал все его романы по два и по три раза. А когда я уговорил его прочитать «Записки охотника», — он возвратил мне книгу, недоуменно посмеиваясь и говоря: — Чего тебе тут нравится? Это, брат, неинтересно, как настоящая жизнь…

Очень любит смеяться тихим, слезно всхлипывающим смехом и, так как жизнь не удалась ему, любит философствовать.