Он любил не только ее красоту, но и ее душу, которую смутно угадывал по выражению ее страдальческих глаз.
...
Иногда он думал, что сам себя обманул, сам выдумал ее душу и что он потому не может проникнуть в святая святых ее сердца, что этого святая святых вообще не существует.
...
Толстая старая туземка. Ему уже было непонятно, почему он когда-то любил ее так безумно. Он сложил к ее ногам все сокровища своей души, а ей это было совершенно не нужно.
Зря! Все зря!
Сейчас, когда он смотрел на нее, он чувствовал только презрение. Хватит терпеть!