Пир

Отец Андрей встал и вышел с рукой в руках.

А-а-а! Именинница! - нескладный, угловатый, как поломанный шезлонг, Лев Ильич принялся вставать.

Колени заспанно дрожали. В груди колыхалась чужая вода.

...непомерно толстый, кучерявый, с огромным, величиной с голову жеребенка носом

Не сомневается только вареная фасоль

«Батюшка воткнул ложечку в глаз жареной головы, решительно повернул: Настин глаз оказался на ложечке. Зрачок был белым, но ореол остался все тем же зеленовато-серым.»

«Холодный нож вошел в лобок, как в белое масло: дрожь склеившихся волосков, покорность полупрозрачной кожи, невинная улыбка слегка раздвинутых половых губ, исходящих нечастыми каплями.»

Да и люди тоже - не подарок. Трухлявых да гнилых пруд пруди. Иной руку тянет, о чести говорит, святой дружбой клянётся, а руку его сожмёшь - гнилушки сыплятся.

Я зажарил свою дочь, Дмитрий Андреевич, из любви к ней.

- Ариша, ты готовишься? - спросила Румянцева, разглядывая отрезанный Настин палец.

• Надоело ждать, - отодвинула пустую тарелку Арина. - Всех подруг уж зажарили, а я все жду. Таню Бокшееву, Адель Нащекину, теперь вот Настеньку.
• Потерпи, персик мой. И тебя съедим.
• Вы, Арина Дмитревна, будете очень вкусны, уверен! - подмигнул Лев