Пир

— Ненависть разрушительна для души. <...> Ненавидящий страдает сильнее ненавидимых.

- Подставляя другую щеку, мы ничего не изменяем в мире.

- Боль закаляет и просветляет. Обостряет чувства. Прочищает мозги.

• Чужая или своя?
• В моем случае - чужая.

Знаю, что ты зашил в подушку Тайную Пионерскую Клятву, сокращенно ТПК. И в этой ТПК семь пунктов. Первый — никогда не плакать. Второй — встретиться лично с товарищем Сталиным. Третий — собирать материалы на врагов папы.

- Философия жизни есть у каждого человека. Своя, собственная. Даже у идиота есть философия по которой он живет.

- Вот и тихий ангел пролетел, - вздохнул Румянцев.

• Не один. А целая стая, - протянула пустой бокал Арина.
• Не наливай ей больше, - сказал Мамут склоняющемуся с бутылкой Павлушке.
• Ну папочка!
• В твои годы человек должен быть счастлив и без вина.

- Всех подруг уж зажарили, а я все жду. Таню Бокшееву, Адель Нащекину, теперь вот Настеньку. - Потерпи, персик мой. И тебя съедим.

Я еще очень мало знаю о мире, но я очень люблю его.

– А я никого не родила, - Настя наступила кончиком парусиновой туфельки на муравья. - Хосподи, о чем тужить-то, золотце моё! - колыхнулась няня. - Тебе ли красоту на семя пущать? Ты на другое сподоблена.

Русские мужчины летят на философию, как мухи на мед!

Лев Николаевич своих дочерей не жарил.

Красный комод пристально глядел замочными скважинами, подушка широко, по-бабьи улыбалась, свечной огарок немо вопил оплавленным ртом...

В октябре то под водочку под рябиновую как захрустит наша Аринушка

"– От доброго смеха никто не умирал, – огладил бороду батюшка.
– Господа, продолжим, продолжим, – потер руки Саблин. – Пока Настя теплая. Сашенька-свет, положи-ка ты мне… – он мечтательно прищурился, – потрошков!
– А мне – шейки.
– Мне – плечико, Сашенька, голубушка…
– Бедро! Только бедро!"

– Ешь, – протянул ему ступню Саблин.
Савелий взял ступню, примерился и с силой откусил. Саблин в упор смотрел на него. Повар жевал тяжело и углубленно, словно работал. Куцая борода его ходила вверх-вниз.
– Хороша моя дочь? – спросил Сергей Аркадьевич.
– Хороша, – проглотил повар. – Поупрело славно. Печка ваша новая ухватиста.
Саблин хлопнул его по плечу, повернулся и пошел в столовую.

Любить любить о как это трудно в век мировой войны с прекрасным.

Золотисто-коричневая она лежала на овальном блюде, держа себя за ноги с почерневшими ногтями... - А это моя дочь! - встал с бокалом Саблин. - Рекомендую, господа!

— Я всё ROGатым донесу!
— Так. На сегодня хватит. Прочтите и распишитесь внизу. — конец

Русские мужчины летят на философию, как мухи на мед!