Роман

в черной строгой обложке с серебряным тиснением и красной лепниной в стиле ампир предстает перед читателем последний ранее не издававшийся труд этого спорного и в чем-то эпатажного писателя. хотя эпатаж для него не свойственен, он не думает об этом, это не его дело. дело Cорокина – в рисовании. да, он художник, но вместо холста и палитры с красками – буквы и слова. роман, про Романа. и все традиционно – не ломается авторская идея и переходит из книги в книгу - прекрасное начало, и кроваво-красный траурный финал. 638 страниц о необъятной, как вселенная, и глубокой, словно марианская впадина, русской душе. любите Тургенева? не того, что написал о любви немого мужика к беспородной собачке, а того, что написал о русской природе, дворянстве с его причудами и ленивым проживанием «еще одной жизни». любите? купите эту книгу! она для вас!

этот роман именно о таком тихом существовании, чаепитии с тетушкой и дядюшкой на веранде. об уставших от городской суматохи. о тех, кому не хватает чистого неба над головой, реки и заливных лугов для пейзажей. о людях ищущих идеальную любовь среди бурьяна и непроходимого русского леса. «нет на свете ничего прекрасней заросшего русского кладбища на краю небольшой деревни» - вы думаете это финал? нет - это всего лишь начало.

Итак, роман "Роман". Абсурд в квадрате, а то и в какой-нибудь иной степени.

Прекрасная шутка для литературоведов, отличная вещица, чтобы проиллюстрировать, что ж такое этот самый постмодернизм или пост-постмодернизм или пост-пост-постмодернизм или этот самый модернизм в ещё более загадочной степени.

Пожалуй, только Сорокин (да кое-где Пелевин) могут написать так, что читатель после прочтения будет чувствовать, как будто на него на***ли или чего похлеще. Чего только стоят предложения типа "Роман лег. Роман встал" и т.д.

А чего ради это всё? Как сказала одна моя знакомая, почитать великолепного стилиста Тургенева можно и в оригинале.

Повествование из стилизованного под классический русский роман 19 века глянца превращается в направленную в мозг читателя струю поноса, многолетнего, ядовитого, желто-зеленого такого гноя (обычно в запущенных фурункулах на заднице встречается) и кровищи. Пустая, блестяще стилизованная текстовая конструкция с еле барахтающимся подобием сюжета мне видится как эдакая ракета, несущая фекалоидную боеголовку (то, что начинается после свадьбы), призванную навсегда уничтожить роман как литературную форму. Не получилось. Но попытка была одной из лучших в истории.

И перед тем, как писать о своем отвращении и возмущении, поищите в интернете: что же находится у вас самих в кишечнике (неужели не говно?!) и течет в жилах (разве не кровь?). Мне произведения Сорокина всегда напоминали о том, что мы - в первую очередь просто куски мяса. И все.

Я узнала об этой книге от преподавательницы несколько лет назад и заинтересовалась. Дождалась издания - купила - и вот добралась, всего-то чуть больше 2 лет прошло. По её пересказу было интереснее.
Первая половина - почти как роман 19 века. Вторая половина, а вернее не половина, а чуть больше 100 страниц из 600+ - что-то невнятное. Их я уже читала по диагонали, потому что там происходит одно и то же, просто с разными именами.
Я ожидала, что в книге будет изменение героя. Вернее не так, в начала, я думала, что это будет мистический детектив, как "Коллекционер", где будет всё про мотивацию убийцы. Но когда я обнаружила пасторальные пейзажи, решила, что что-то должно с героем произойти. Но по тексту он просто бац -

Ещё меня жутко бесило, что на свадьбе Таня постоянно повторяла - я жива тобой. Мне не нравится, когда у женских персонажей нет субъектности.
В героя я тоже, даже в первых 500 страницах не влюбилась. Бросил престижную работу юриста, чтобы рисовать пейзажики. В тексте я не увидела, чтобы он был супер-талантливым, супер-горел идеей рисовать и не мог без этого прям жить - просто хобби. Как он планировал зарабатывать на жизнь, обеспечивать семью? Сейчас это и написала, что такой бесперспективный чувак, действительно, ни на что больше и не годен, как на то, что устроил в конце. А то как бы он дальше жил - да никак.