Вот и произошло моё знакомство с одной из центральных фигур русского постмодернизма — Владимиром Сорокиным.
Много о нём слышала, но глаза боялись, да и руки не спешили что-то делать. Но на скидках было не грех взять книжку. Взяла первую попавшуюся, хотя аннотация сыграла в этом свою роль.
В школе я плевалась почти от всей русской классики, потому что, как мастерски показал Сорокин, по большей части она именно такая «пасторальная», «идиллическая», посему начинает тошнить от такого чуда в больших количествах. Читала именно в сокращённом варианте, чтобы только быть готовой к урокам.
Сейчас же я обожаю классику, особенно русскую. Не всю, конечно, но тем не менее. И мне реально было интересно посмотреть на то, как рушится сам концепт русского классического романа, как Сорокин будет нас вытаскивать из этого сказочного мира, где все друг другу братья во Христе.
Вначале было всё как по шаблону: молодой человек, которому стала претить городская жизнь, решил вернуться в родные пенаты и вдохнуть запах свободы.
Запах подвоха потянулся со сцены лютого махича между Романом и волком. Дальше уже начало пованивать: «Кроме Татьяны мне никто не нужен, Я УМРУ, УМРУ, ЕЙ БОГУ». А полноценно начало вонять на сцене с иконой. Вы посмотрите, люди добрые, ну прямо образчик всех добродетелей. Резюмировав все это, я поняла, что Сорокин просто стебётся над нами.
На эпизоде со свадьбой меня уже начало тошнить чем-то розовым, возможно даже с примесью блёсток. Я сижу и думаю, да где ж подвох. На моменте с кострами? Нет. На моменте, где режут торт? Нет. Может Дуралом сейчас обдураломится, чёрт эдакий. И опять нет. В целом, я уже начала позёвывать. Столько было моментов для того, чтобы сделать так называемый «хук», но мы топчемся и топчемся, слушаем этот бред про «Я жива тобой». Моя ж ты сладкая, моя ж ты кукушечка. Но пляски и песни закончились, молодые поднялись к себе, чтобы сделать дикую распаковку. Но перед этим Дуралей Дураломыч вручил им колокольчик, который нашёл в сатанинской землянке. Чудо-то какое. Поковырялись молодые в подарках да нашли топорик. И всё, под дикий звон зловещего колокольчика начался «Крутояровский заруб топором».
И, как строки из молитвы, начали повторяться действия. 10 страниц, 20 страниц, 30 страниц…Я держалась, но потом решила не мучить себя и просто долистала до кульминации. Скучно, господин, Сорокин, скучно!!! И полизал Роман, и поблевал Роман, и опорожнился Роман, и подрочил Роман.