Я долго думал, стоит ли снова обрекать себя на такое испытание, учитывая, что первый том оставил по себе максимально сложное впечатление. Но в конце концов решил вернуться к Джону Харрисону. Вернуться в его странный мир, лишённый логики, смысла, с переломанными законами бытия и такими же переломанными судьбами. Это фантастика, рождённая в глубинах ада. Это будущее, в котором никто не захотел бы жить.

Космоса здесь не так уж и много, по сути всё действие разворачивается на одной планете. Планете, по которой проехалось то неведомое явление, покорёжившее галактику. А ведь на ней жили люди. Да и сейчас живут. А рядом с ними, рядом с жилыми кварталами, барами и уличными бандами раскинулась паранормальная зона, плевавшая на законы физики, природы, здравого смысла, сохранения материи, евклидовой геометрии и хрен поймёт чего ещё. Харрисон вдохновлялся Стругацкими и не скрывает этого, весь текст наполнен цитатами и отсылками к "Пикнику" и "Сталкеру". Я обожаю эту тему, сердце моё было покорено. Получилось вполне канонично и завораживающе. Необъяснимая срань прямо хлещет изо всех щелей. Порой даже буквально. Шуточка для тех, кто читал, да.

Сюжет, как и раньше, разделяется на несколько линий, посвящённых разным персонажам, но линии эти идут параллельным курсом, поскольку происходит всё в одном месте в одно время и касается одной и той же проблемы. В конце, как и водится, всё сливается воедино – в физическом, правда, плане, а не экзистенциальном, как до этого. В экзистенциальном оно синхронизируется с первым томом.

Хотя роднит их, конечно, гораздо большее. Не только упоминание общих персонажей, но в первую очередь стиль. Эти ни с чем не сравнимые интонации Харрисона: слегка нетрезвые, слегка саркастичные, слегка усталые, слегка пофигистичные и словно бы постоянно шатающиеся на грани падения. Его метафоры, киберпанковские, неземные, меняют картину мира и её восприятие, делают её зыбкой и неустойчивой. И этот стиль очень быстро захватывает тебя целиком, уносит за собой, меняет мыслительные процессы. При этом он настолько странный и болезненный, что не каждому читателю в таком будет комфортно.

И по-прежнему так же, как и раньше, обескураживает интертекстуальность. Этот роман Харрисона тоже наполнен отсылками на другие произведения, но уже преимущественно на его собственные. В сносках всё это, к счастью, опять объясняется, но на этот раз знание первоисточников уже куда более критично, потому что читатель без этого просто не выкупит контекстов, а познакомиться прям со всем архивом заранее мало кому в голову придёт. И мало кому это будет нужно. И вот вроде бы не так это и важно, общий смысл всё равно понятен, просто пасхалки, связывающие вселенную, а всё равно чувствуешь себя случайным залётным, словно бы оказавшимся здесь по ошибке.

Переводчику респект, он и стилистические особенности, и смысловые нюансы очень хорошо передаёт. Но меня удивляют замечания о косяках автора в событиях и хронологии. Возможно, при желании происходящее в цикле действительно можно упорядочить. Но зачем? Это же сплошной сюр, хаос помрачённого сознания, танец радиопомех чёрной дыры, падение в кроличью нору. Эта реальность словно существует в одном мгновении и бесконечно. Раскладывать её на кирпичики, систематизировать её, искать в ней логику значит упустить атмосферу этого обречённого мира. Он мне абсолютно не нравится, но и не могу не отметить, какой поэтикой оно окружено.

После такой загадочной концовки первой части было очень любопытно о чем же Харрисон собирается писать продолжение. Знакомых персонажей уже не ожидаешь - их просто не собрать после финала, и развитие в сюжете может получить только тракт Кефахучи. И эта завораживающая в "Свете" красота меняется тут неузнаваемо: с места, на которое, как мотыльки на свет, слетались всевозможные расы в поисках поживы и новых технологий, он, побледнев, превращается в досадное недоразумение, на которое жители пояса близлежащих планет посматривают с неодобрением - не оправдал ожиданий, так и остался непонятым...

Название города, в котором происходят события романа, вполне соответствует этим настроениям - Saudade. Грусть. Томление. Ностальгия. Тут каждый персонаж изо всех сил пытается сделать вид, что живет настоящим, но на самом деле никто из них не в состоянии отпустить прошлое: пилот хвастается, что повидал другие миры и летал с Эддом Чианизом, но та же типичная Мона видела куда больше его; 40-летняя женщина, которая пытается нарядиться в вещи, которые носила в 13 лет и отправиться играть на аккордеоне, вспоминая славные деньки; ее отец, живущий рассказами об опасностях и приключениях в месте события; разъезжающий по городу на розовом кадиллаке милейший детектив с внешностью старенького Эйнштейна, который никак не может отпустить свою умершую жену и мечтает сделать именно то, на страже чего стоит - попасть в ту запретную зону.

Но книга, что неудивительно для Харрисона, и на раз получилась странная. Большую ее часть сидишь и только удивляешься то котам, мигрирующей в определенное время суток огромной рекой черно-белых тушек со стороны события в нормальный город и обратно, то описанию одного из мест, где летает старая потрепанная обувь, проявляя признаки стайности, то проявляющихся под музыку в баре людях, так же незаметно к утру растворяющихся в городе. И среди этого безумия становится возможным составить хоть примерное представление, что и спустя сколько лет по отношению к "Свету" творится, только перевалив за середину, когда тебе наконец расскажут откуда взялась эта зона неправильной физики, характерной для тракта, на самой планете. Это-то место и интригует, все время маяча над городом ореолом. Туда и незаконно бродят толпы сталкеров, водя туристов, притаскивая по возвращении подозрительные артефакты (которые и не артефакты вовсе, а скорее куски программного кода, и часто довольно заразного даже для человека). Но все же главная причина, почему людей туда несет - именно эта непредсказуемость, зыбкость и изменчивость окружающего пространства, попав в которую наконец понимаешь, что такое настоящая жизнь.

В итоге я-то отдаю себе отчет, что книга по сравнению с первым томом трилогии не настолько динамична, что сюжет можно было бы повыразительней сделать и что в общем и целом она явно слабее. Но в то же время Харрисону, за всю его безумность, непонятность и красоту сравнений в тексте, я готова все простить, еле удержалась от того, чтобы поставить оценку повыше. И очень хочу продолжать читать дальше.

> Ниспошли мне сердце неоновое, с любовью его пошли, найди меня внутри.

Меня сразу очаровал Саудади - кажется, в самой сердцевине этого притона всех растерянных и затерявшихся живет обреченная грусть. Есть какая-то гармония в том, что основное место действия - это либо бар, либо Зона, где действуют свои чокнутые законы. Прямой связи с предыдущей книгой нет, хотя присутствуют отдельные упоминания о фигурах из “Света”, судьба которых так и осталась неизвестной. Эм Джон переплюнул самого себя в “Нове Свинг” - текст ради текста превалирует, почти ничего из происходящего не объясняется, отсылок слишком много для получения удовольствия от интерпретации. И все его персонажи спят мертвецким сном.

Может, виновато это лишенное чистых и незамутненных душевных побуждений, голода и холода, революций и страшных войн будущее, где можно перекраивать себя до бесконечности, где можно буквальным образом менять маски неисчислимое количество раз. Каждый в этом будущем стал тем, кем хотел - и одновременно остался никем. Где только толпы безымянных людей, бесцельно бредущих по дороге существования - отличить их от роботов или фантомов практически невозможно. У них есть только низменные желания, осознанное отчуждение и покрытая дымкой ностальгия, которую они даже сформулировать как следует не могут. Иногда кажется, что они все как один дегенераты, и способность выстраивать мысленные цепочки у них вовсе отсутствует. Не потому что они глупые, а потому что необходимость думать и абстрактно мыслить отмерла за ненадобностью. В потоке действий ради действий теряются редкие проблески гениально прекрасных картинок.

Как с двумя джазменами, застывшими в своем цикле повторяемости. Или с привлеченными музыкой фантомными фигурами, проявляющимися аки полароидные снимки и обретающими материальность под стилизованный бибоп в баре у самого края Зоны. Или с морем черных/белых котов, как по часам ежедневно совершающих пробег вдоль определенной улицы - это одновременно сюр, туманный намек и твердое обещание отсутствия каких-либо объяснений.
А еще Эм Джон мастерски обращается со словом. Выше посетовала на его “текст ради текста”, и это была искренняя похвала его способности выкрутить фразу под нужным углом. Я читала в переводе, и наверняка потеряла часть удовольствия от его скульптурно-словесных игр.

“Нова Свинг” необычайно хороша в своих образах, не позволяющих забыть, что Саудади со своей Зоной - это коробочка фокусника, бесцельно засасывающая всех без разбора. И хороша даже в своей атмосфере отсутствия мотивации/направления у всех без исключения персонажей. Героям не хочется сопереживать - они слишком “другие”, и по прошествии глав все чаще задаешься вопросом, не являются ли они временным порождением феномена Зоны. И от этого еще слаще, потому что в своем раскручивании теории фантомов Зоны можно дойти до того уровня абсурда, что на Эм Джона больше не хочется ругаться. И рука тянется за третьей книгой.

> “Почем нам знать, что мы вернемся туда, откуда явились?”