Гамбара

— Ах, бедняга! Должно быть, у него сегодня незадача. Сел на своего конька, а тот не слушается, скакать не хочет.

- ...он всячески старается содействовать нравственному усовершенствованию нашей несчастной родины [Италии], которая свободе предпочитает наслаждения, — в чем она, быть может, и права.

Мне, по-вашему, следует изучать несовершенный язык людей, когда в руках у меня ключ к небесному глаголу?

Гамбара еще до того, как он увидел вас, отдался горделивой и мстительной госпоже, и вы до сего дня оспаривали его у нее. Лишь на мгновение вам улыбнулось счастье.

Меня зовет, манит мелодия. Вон, я вижу, она пробегает, пляшет, вот стоит передо мною, нагая и трепещущая, словно красавица, умоляющая любовника отдать ее одежды, спрятанные им. Прощайте, надо мне пойти одеть мою возлюбленную.

Звук — это свет, только в иной форме: тот и другой распространяются путем колебаний, и когда они достигают человека, то превращаются в центрах его нервной системы в мысли.

Да если бы фантазия избавила эту женщину от нищенского ее одеяния, это бы все испортило: ведь он хотел ее, желал ее, любил ее именно такою, какова она была: в забрызганных грязью чулках, в стоптанных башмаках, в старенькой шляпе из рисовой соломки!

Порой незнакомка, опустив голову, глядела на него искоса, словно козочка, которую привязали к слишком низкому колышку, вбитому в землю, и видя, что преследователь не отстает, ускоряла шаг, как будто пыталась убежать.

Но в нежном и боязливом, глубоком и быстром взгляде черных глаз этой женщины, который она украдкой бросила на него, было столько скорби и подавленной страсти!