Чирков и Берендеев

Я отморозил пальцы ног и уши головы!..

На сей раз у Сергея Донатовича вышел классический слоёный анекдот с советским душком, примечательный за счёт лаконичной иронии, пропитавшей каждый элемент повествования.

Он снял дождевик, повесил на гвоздик. Гвоздик оказался мухой и взлетел. Дождевик упал на пол. — Чудеса, — сказал Митя.

Согласно сюжету, к отставному полковнику, грезящему прогрессивными взглядами, является в гости нерадивый дальний родственник, чьё простодушное попрошайничество в какой-то момент подкрепляется железным сорокоградусным аргументом, а дальше, минуя станции партийных лозунгов разных эпох, эти двое сближаются, да так, что происходящее приобретает ярчайший оттенок космической фантасмагории. Неожиданный поворот ведёт через чудесный трип-путешествие к финальному твисту, в насмешливой манере завершающему весёлую попойку двух людей полярного класса и статуса, которым никогда не сойтись в продолжительном братании из-за упрямства одного из них, временно прерванного сугубо по причине пристрастия к спиртному.

Они снова выпили. Неожиданно дядя схватил Митю за руку и прошептал: — Слышь, давай улетим! — Это как же?! — растерялся племянник. — Очень просто. Как Валентина Терешкова. Вздохнём полной грудью. Взглянем на мир широко раскрытыми глазами...

В целом перед нами хороший представитель короткой прозы Довлатова, который доступно иллюстрирует основные цепляющие крючки его юмористической подкованности. Описывая до оскомины бытовую ситуацию, писатель норовит не только блеснуть историческими отсылками (их значение здесь совершенно условно, хоть и любопытно), но и в доходчивых эпитетах изобразить добрый конфликт между «старшим» и «младшим», убеждёнными на собственном опыте, что опьянение на некоторый миг делает друзьями даже совсем непохожих личностей. И вряд ли это можно счесть за намеренную пропаганду нездорового образа жизни — как бы то ни было, тут виной лишь издержки авторской реальности, аналогично далёкой от идеального распорядка, зато доверху наполненной столь необычными впечатлениями.

Несколько минут Чирков простоял в оцепенении. Затем обхватил свою левую ногу. Вытащил зубами из подмётки гвоздь, который целую неделю язвил его стопу. Нацарапал этим гвоздём около таблички с дядиной фамилией короткое всеобъемлющее ругательство. Потом глубоко вздохнул, сатанински усмехнулся и зашагал неверной дорогой.