Луна жёстко стелет

– Манни, милый, теперь это выборный Конгресс. Он должен одобрить решение, ведь Конгресс – фактически наше правительство.

– Вы, – сказал я медленно, – провели выборы и вручили им бразды правления? Тогда зачем мы тут заседаем?
Проф был безмятежно спокоен. Сложил пальчики и сидит себе, в ус не дует.

– Мануэль, я не думаю, что ситуация так безнадежна, как тебе кажется. В каждую эпоху людям приходилось как-то приспосабливаться к народной мифологии. Когда-то считалось, что короли – помазанники Божьи, и проблема была в том, чтобы Господь помазал правильных кандидатов. Современный миф – это «народное волеизъявление»… но проблема изменилась лишь внешне. Мы с камрадом Адамом долго бились над вопросом, в чем заключается эта самая «воля народа». Осмелюсь предположить, что нынешнее решение годится в качестве рабочего инструмента.

– Ну… ладно. Но почему нам ничего не сообщили? Стью, ты знал?

– Нет, Манни. Но меня это не волнует. – Стью пожал плечами. – Я монархист, меня эти игры не увлекают. Однако я согласен с профом, что в наше время выборы – необходимый ритуал.

– Дорогая леди, я с радостью приму все ваши ограничения…

– Но вы же, по-моему, не терпите никаких ограничений?

– Верно. Но я приму любые ограничения, которые вам кажутся необходимыми для вашей свободы. Я-то свободен всегда, какими бы ограничениями меня ни окружали. Если я сочту их приемлемыми, я их стерплю. Если они покажутся мне обременительными, я их нарушу. Я свободен, ибо знаю, что только я один морально ответствен за свои поступки.

– Вы подчинились бы закону, который принят, скажем, большинством народа?

– Скажите мне, что это за закон, дорогая леди, и я скажу вам, буду ли я ему подчиняться.

Там все чокнутые на другом – на цвете кожи, причем так, что на словах это им как бы до фени. В первую поездку я был всю дорогу то слишком светлый, то слишком темный, причем каждый раз это мне было в укор; или ожидалось, чтобы я блюл то, об что ни сном, ни духом.
На второй-то раз я там уже рубил, что к чему, но как-то противно было. Уж лучше расизм в откровенку, как в Индии, где ежели ты не индюшка, значит, никто. Так или иначе, я с этим североамериканским расизмом навыворот так и не освоился, даже будучи «полковник О'Келли Дэвис, герой сражений за свободу Луны».