Атлас, составленный небом

Не спойлер: На несколько дней я поселилась в безгранично уютной книге. В двухэтажном доме без крыши.
Жители дома научили меня сматывать интересные разговоры в клубки и прятать их в жестяные банки. Пришивать цветы вместо пуговиц и хранить Тяжесть и Легкость в разных сундуках. Кистями и краской изгонять из щелей Пустоту и ждать, когда вышитые на Татьяниной шали птицы вернутся из путешествия. Различать родинки в форме гранатовых зёрнышек, вплетать песни в волосы, добывать алмазы из росы и многому другому.

Стиль: Это была книга-знакомство с сербским магическим реализмом, и с этого знакомства началась наша с ним дружба на всю жизнь, клянусь. Восторгает стиль и манера повествования. С первых страниц я была под впечатлением - да неужели такое можно сказать всего лишь словами?!

Атмосфера: Книга обволакивает целиком, как кокон, убаюкивает. Рекомендую читать перед сном, чтобы восстановить внутреннюю гармонию и почувствовать невесомость в грудной клетке, в том месте, где имеют обычай накапливаться тревоги и сомнения.

Целевая аудитория: Жанр особенно понравится подготовленному читателю, который обладает образным мышлением и зависим от необычного. Несмотря на частые сравнения в чужих рецензиях со сказкой, уверяю, что под волшебством слова Петровича кроется большая жизненная мудрость, которую дети не поймут. Я бы сказала, что это волшебная философия.

Кому не понравится: Не оценит по достоинству тот, кто ищет экшн, грязную драму, многослойный сюжет. Это не её фишка.

"Атлас, составленный небом" - странная книга. Она может либо понравиться - очень, либо не понравиться - тоже очень. Абсурдная, но потрясающе атмосферная, на утащила меня за собой и ещё долго не отпускала.

Больше всего привлекает та магия, которая сочится здесь из каждого угла. До неба можно коснуться рукой, воспоминания спрятать в банку - потом понадобятся, а уж через четыре волшебных зеркала вообще можно делать что угодно. И, что самое лучшее, эта магия не кажется чем-то инородным: создаётся впечатление, что она и так есть вокруг, нужно только посмотреть как следует и, возможно, сделать подходящий талисман.

А вот этого я совсем не увидела. Да, "Атлас" максимально далёк от политики, но, может, и не стоило тогда выносить это в аннотацию? Из-за неё я понятия не имела, о чём книга, пока не начала её читать.

Через какое-то время у меня сложилось впечатление, что "Атлас, составленный небом" - что-то вроде "Ордена Жёлтого Дятла" для повзрослевших читателей. И герои такие же странные и невероятные, и происходит такая же нерациональная дичь, в которой так хочется самой принять участие. Хотя колорит этих книг очень различный, атмосфера во многом похожа.

Конечно же, "Атлас" пришёлся мне по душе, ведь и написан он для души, а не для ума. Приятно плыть по его волнам и знать, что жёсткий и логичный мир хотя бы на время остался позади. Обязательно перечитаю эту книгу, как только хорошенько её забуду.

P.S. Вижу, многих раздражает сходство языка Петровича и Павича. Я Павича пока не читала, хотя и очень хочу, так что этот факт моего чтения не омрачал.

Очень тёплая и совершенно нереальная книга, без сюжета, но с удивительным очарованием слова, идеи, образов.

Это книга — сплошная поэзия, со всей её красотой, метафоричностью, лиризмом, а иногда и с еле уловимым смыслом. Поэтичны слог, персонажи, их действия, ощущения, которыми наполнен роман, дом, крыша которого — целый небосвод. И даже перечисление 52-х элементов, необходимых для изготовления талисманов — необходимо взять такие вещи как "щепотку нежности цветочной пыльцы", "пару крыльев красивого сна; подмышку порхания голубя", "по желанию песни сверчка; клуб дыма из домашнего очага; на кончике ножа пламени; пядь длины пера облака; осколок сверкания молнии; обычную капельку знания воды", "много смеха, которого никогда не много", "смоковницы; нанизанные на нитку поцелуи"... Автором перечисляется всё прекрасное разнообразие жизни. Думаю, каждый мог бы найти для себя свои собственные элементы для создания личного идеального талисмана.

Персонажи необыкновенные, ведут необычную жизнь, совершают необычные действия.

Из этого кусочка лунного света Богомил сделал заколку, пять аквариумных рыбок, а остатки ссыпал в банку, чтобы даже в облачные ночи был лунный свет.

Жители этого дома в качестве пуговиц используют засушенные цветы, украшают комнаты улыбками, бродят по снам, соединяя их с явью.
Только таким людям могла придти на ум идея отправлять одиноким людям самые лучшие пожелания, спрятанные в букет лекарственных трав.

Жители удивительного дома представляют собой наше с вами существование, в котором есть радостные и печальные моменты, представляют многогранную человеческую личность, взаимоотношения между людьми и с миром. Во главу угла ставятся чувства, которые расцвечивают жизнь пёстрыми бабочками.

Они берут на себя ответственность за свою жизнь, борясь с Пустотой, украшая пространство мелодиями, разделяя ложь и правду, ухаживая за Счастливкой. Они убеждены, что люди должны сами отмечать на карте жизни свой собственный путь, подсказанный их чувствами. Составлять свой Атлас не земли, не неба.

Это книга — притча, книга —иносказание. Можно сказать, что она выткана ими как узор по шали разноцветными нитями и каждый найдёт в ней что-то личное, шепчущее только ему некую правду.

Это книга — философия, разливающая свою любовь к жизни, выбрасывающая на берег записки с самым важным из своих наблюдений. Например, о трёх сундуках, которые мы несём с собой по жизни — первый сундук с элементарной Лёгкостью, второй — с элементарной Тяжестью и третий — со всякой всячиной, дорогой нашему сердцу. Самое главное в этом нелёгком деле — соблюсти баланс.

Это книга — замедление, которое порой просто необходимо в наш скоростной век, бурлящий изменениями и информацией.

Это книга — умиротворение, вызывающее тепло улыбки и мягкий сумрак грусти, позволяющее спокойно перебирать бусины мыслей.

Это книга — фантазия, которая упорным ростком пробивается через логику, противопоставляет близость к природе тяжёлой поступи технического прогресса, мечты — сухой науке.

А среди всей нереальности и фантастичности романа проглядывает обычная жизнь, но автор будто смотрит на неё через разноцветные стёклышки.

Это книга — прикосновение, лёгким, свежим ветерком касающееся души.
Поэтому, когда тяжёлое предчувствие жителей этого удивительного дома с голубой крышей завершилось письмом с печатью, было очень грустно, что эта дивная сказка заканчивается и уже нельзя будет вырастить персиковые бриллианты.

Читал когда-то давным-давно, в начале 2000-х, и то ли не впечатлился, то ли успел забыть, какое это чудо и волшебство в форме книжки, а это именно оно и есть: не "россыпь" и не "калейдоскоп", как про "Атлас..." иногда пишут, а мерцающая в лунном свете мозаика историй, любви и смыслов, которых иногда недостаёт всякой остальной литературе.
Идеальной цитатой из книжки было бы привести её целиком, любые отрывки не передадут примерно ничего, да и к тому же их здесь уже нацитировано достаточно, любопытные могут полюбопытствовать, но лучше взять книгу и прочитать.
Возможно, вся эта красота суть просто развёрнутая метафора "снесло крышу", это, по-моему, было бы в духе балканского юмора. Но так убедительно и красиво ещё поди разверни.
Здесь много Борхеса и Вавилонской библиотеки. Сам Борхес упоминается, может, пару раз мельком ("паломник"), но и без упоминаний он был бы одним из важных персонажей / обитателей дома без крыши / суб-личностей рассказчика и его дамы, к которым относиться кроме как с нежностью не выходит.
Можно ещё вспомнить афоризм "шизофрения это тяжкое психическое заболевание, при котором из сотен личностей, обитающих в человеке, остаётся только две" и решить, что этим всё и ограничивается. Но... нет.

Удивительно перечитываение Петровича наложилось на перечитывание ещё и стихов Романа Тягунова:

Если крыша потекла,
значит, надо лезть на крышу,
значит, есть ещё дела
поважнее. И повыше
этой крыши
есть дела.
Но сперва починим крышу...

вооружившись ручкой, готова была растаскать книгу на цитаты, но через несколько страниц заподозрила, что в таком случае придется переписать всю ее от руки)) читать было истинным наслаждением - язык этой книги бесподобен, а у меня в мозгу есть отдельный такой участок, отвечающий за упоение красиво построенными фразами. хотелось бы сказать, что "каждая глава - произведение искусства". но как-то это звучит заезжено и... по-взрослому. а тут каждая глава - это концентрация любознательности, жизнелюбия, фантазии и семейного тепла.
...
нет, все-таки не могу не упомянуть последние главы. они поразили. как будто окатило ледяной водой. наверняка каждый поймет по-своему, но для меня это было в первую очередь столкновение фантазий с реальным миром, взросление, исход из рая детства (это еще не упоминая исторические события, которые нет-нет, да и хочется приплести).
я действительно была поражена.

Интересная история у меня получается с этими постмодернистами: начинаю читать книгу, скучаю, зеваю, думаю, да ну его на фиг. А потом рука как-то непроизвольно тянется к книге (на самом деле, планшету), и постепенно втягиваешься, листаешь страницу за страницей (на самом деле, тыкаешь пальцем внизу экрана). Нет, это не тот случай, когда ты гадаешь, что же будет дальше. Сюжет если не вторичен, то уж точно не главенствует. Тут другой вопрос: как он будет делать это дальше? Под "это" я подразумеваю игру автора со словом, его умение взять известные нам тропы и поставить их в такой последовательности и в такой зависимости друг от друга, что дух захватывает. Совы здесь всегда не то, чем кажутся, а писатель становится Белым Кроликом, намеренно заманивающим в свою уютную темную норку. Такие ощущения возникли у меня при прочтении Томаса Пинчона с его "Выкрикивается лот 49", то же самое произошло и при знакомстве с Гораном Петровичем.

В некоем Граде, а вернее в его Предместье, стоит старый дом, точно такой же, как и все окружающие дома, с красной крышей. Но обитатели его не похожи на своих соседей. Они путешествуют по снам друг друга, пишут письма мертвым и получают от них ответы через волшебное зеркало, летают при помощи взмахов ресниц, больше всего дорожат воспоминаниями и лунным светом. И вот однажды обитатели дома решают поменять крышу с красной на голубую. Способ это сделать выбран радикальный: они сносят крышу и чердак и оказываются под самой большой и прекрасной крышей мира - под небом. Этот поступок не нравится ни подозрительным соседям, ни властям. И те и другие недоумевают, чего ради обитатели дома снесли свою крышу, как они будут жить без нее, как решат проблему дождя и снега. Противопоставление крыши и неба - центральный конфликт романа, чтобы узнать, чем он закончится, надо прочитать книгу до конца.

Но на эту нить конфликта Петрович нанизывает яркие бусинки историй обитателей дома с голубой крышей. Это и влюбленная в киноактера Эстер с родинкой в форме гранатового зернышка, и поющая самые красивые песни Молчаливая Татьяна, на чьей шали живут горлицы, и цирковая гимнастка Люсильда, летающая взаправду, и Богомил, который так хорошо играет на кларнете, и Андрей, живущей за диваном под тенью ушедшей возлюбленной, и заигрывающая с темными силами Саша, и мечтающий найти во сне Завет и вырасти Подковник, и обладатель знаменитой загадочной энциклопедии Serpentiana Драгор. Все эти герои живут, любят, страдают, но никогда не теряют присутствия духа и готовы радоваться самым простым вещам, таким, как капельки дождя на листьях персикового дерева и кусочки абрикоса в абрикосовой наливке. Вокруг них существуют многочисленные волшебные предметы: энциклопедия со статьями обо всем на свете, зеркала, в которых можно увидеть прошлое, настоящее и будущее или истину и ложь в самом себе, Лунных рыбок, амулеты из 52 ингредиентов. Реальны эти предметы, или являются лишь плодами фантазии своих хозяев? Ответ зависит от того, в каком мире живете вы, в мире скучной действительности и Пустоты, или в мире неограниченного воображения.

Повествование в романе идет от первого лица, от одного из обитателей дома с голубой крышей, но от кого именно? Всего их восемь, но о каждом из них говорится в третьем лице? Так кто же этот рассказчик, девятый обитатель, который не считает себя, но всегда говорит "мы"? Мне кажется, это сам дом, не может быть, чтобы с такими жителями и с такой обстановкой дом не имел своего голоса и не мог рассказать свою историю. Или атлас, составленный из карт, не описывающих ни землю, ни небо. Ведь книги безусловно умеют говорить. Или небо, увидевшее и рассказавшее об увиденном. Прием "ненадежного рассказчика" в руках постмодерниста заиграл новыми красками и исполнил предназначенную ему роль: книга прочитана, а загадка осталась.

Удивительная, светлая, нежная, очень добрая сказка для взрослых.
Её невозможно понять, невозможно логически осмыслить, можно только прожить, прочувствовать.
Если это удастся, то Горан Петрович подарит вам немного времени наедине с собой, вдалеке от шума и суеты повседневной жизни.
Пару часов для того, чтобы вспомнить, какого это верить в чудо так сильно, что оно сбывается. Поразмыслить о давних мечтах и позабытых надеждах. Стряхнуть пыль со старых фантазий и снова поверить, что сны это не просто физиологический процесс, а маленькое окно в параллельный мир.

Для меня эта книга - сплошные эмоции: пускание воздушного змея, запах спелых яблок, вечерние посиделки у костра, молоко с медом, беготня по лужам и истории, рассказанные мамой в детстве. Всего этого нет в книги, но там есть детская вера в чудеса, таящиеся вокруг нас. А для меня как выяснилось в процессе чтения именно в этих мелочах она и заключается.

В разгар осенней хандры для сохранения морозоустойчивости, поднятия боевого духа в преддверии слякоти и сохранения воспоминаний - горячо рекомендую.

Немного волшебства...

Четыре сезонные болезни

Весенняя болезнь
Так же как змея сбрасывает старую кожу, человек обновляет эпидермис души и из-за этого становится на некоторое время чрезвычайно ранимым, не способным защитить себя от мало-мальски сильных эмоций и позволяющим им в полной мере овладеть собой.

Летняя болезнь
Тепло вызывает выделение через поры избытка жидкости, тело гораздо лучше понимает себя, движения делаются более определенными, взгляд твердеет, и кожа покрывается позолотой страсти.

Осенняя болезнь
Меланхолическая влага собирается где-то в недрах человека, а сам человек делается похожим на высохший лист, очень красивым, но и очень хрупким, и окружающие и он сам должны быть крайне внимательны к нему.

Зимняя болезнь
Все впадает в приятную дремоту воспоминаний или забвения, душа принимает округлые формы и становится похожа на мячик, которым можно играть, но который может погубить хозяина, застряв у него в горле.

При улыбке работают от пяти до пятидесяти трёх лицевых мышц, при поцелуе с Ричардом — более тридцати. А при чтении "Атласа"? Не знаю, что чаще отображалось на моём лице: радость, изумление или интерес.
Я закончила читать, смотрела в потолок и осмысливала книгу, которая со мной произошла, а потом подумала: "На каждую книгу найдётся рецензия, в которой критик в пух и прах разнесёт твоё понимание прочитанного, скажет, что к написанию произведения художника подтолкнула неблагоприятная политическая обстановка в стране, что исход нужно трактовать так, а иначе... Он разложит всё по полочкам, причешет и сделает понятным". Ну нет, эту книгу я не отдам.
Иногда смешно становится от заумной критики. Не хочу я искать потаённых смыслов и скрытых параллелей. Синие занавески — это всего лишь синие занавески. Я хочу, чтобы чувство сказки и волшебства оставалось нетронутым как можно дольше. Эта книга похожа на удивительное путешествие в мир, где мы живём. Оказывается, все его самые значимые детали скрыты от нас за суетой, грубостью и серьёзностью.
Больше всего меня увлекла сюжетная линия Андрея и Эты. Я думала, что она вернётся, но её не привёз ни один поезд. От такого разочарования только слаще стало.
У Петровича есть "Книга с местом для свиданий". Вы понимаете, куда я отправлюсь после экзамена по философии?

Каждый раз, когда я вспоминаю об этой книге, мне хочется широко-широко улыбнуться от наполняющей меня Элементарной Легкости, а потом рассказать всем, какой же чудесный этот "Атлас..."! Чтобы все прониклись, прочитали и тоже улыбались мне отчего-то))) Но рассказать не получается- как не получается рассказывать о самом близком, любимом, и понимаемом не головой, и даже не сердцем, а вот каким-то смутным десятым чувством.
Наверное это чувство появилось у людей очень давно, когда все собирались вокруг огня, и кто-нибудь рассказывал сказки о дальних странах с чудными названиями, о странных обычаях диких племен, о жарких южных ветрах или неведомых животных. Это - непреодолимая тяга однажды бросить все, взять на счастье по цветку Счастливки, и отправиться туда , куда ведет "карта, не изображающая ни небо, ни землю". Чтобы плыть в Страну Зеркал с географом Идриси, искать край света на бумажном корабле, увидеть Вселенское дерево, слушать страшные истории об утопленниках с розой в руках, чтобы плакать над вечными сказками о любви и смерти, и чувствовать под руками рваные кромки Карибских ветров. Чтобы становиться лучше самому, и делать счастливыми других людей. В общем, как Бильбо, без шапки и вперед)) Или как замечательные чудаки из "Атласа..", живущие в доме без крыши. Мало кто так поступает, конечно. Но все-таки приятно знать, что на свете есть ''десять миллионов широких путей надежды'')) И уж какой-нибудь из них наверняка твой))