Цитаты из книги Как роман

Парадокс чтения: оно уводит нас от реальности, чтобы наполнить реальность смыслом. Даниэль Пеннак

Всегда можно открыть Пруста, Шекспира или «Письма» Раймонда Чандлера на любой странице, воткнуться и читать с любого места без малейшего риска разочароваться.

Если бы любовь приходилось рассматривать с точки зрения распределения времени, кто бы на неё отважился? У кого есть время быть влюблённым? А между тем, кто-нибудь когда-нибудь видел влюблённого, у которого не нашлось бы времени любить?

Надо "понять", что книги писались не для того, чтобы мой сын, моя дочь, молодежь их комментировали, но для того, чтобы, если душа лежит, они их читали.

Коль скоро встаёт вопрос, есть ли время читать, стало быть, нет на то желания. Потому что, если разобраться, времени читать ни у кого никогда нет. Нет у мелких, нет у подростков, нет у взрослых. Жизнь - постоянная помеха чтению.

Учитель может сколько угодно возражать красными чернилами против подобного определения, настаивая, что речь нужно вести о романе, или эссе, или сборнике новелл, или стихотворном цикле, что слово «книга» само по себе, будучи понятием всеобъемлющим, ничего не означает, что телефонный справочник — тоже книга, и словарь, и путеводитель, и альбом для марок, и гроссбух…

Что нас ослепило? Его энтузиазм? Уверенность, что ребенку достаточно радоваться словам, чтобы справиться с книгой? Или убеждение, что умение читать развивается само собой, как прямохождение или речь — в сущности еще один видовой признак?

Контрольные по литературе, зачеты по внеклассному чтению… Большую толстую книгу фигурально называют кирпичом. Уберите учет и контроль, и кирпич станет облаком. (III. Дать им читать . 50 )

Они вышли из возраста свинки и ветрянки и подцепляют теперь моды. (III. Дать им читать . 42 )

Те из наших учеников, кто открыл книгу без нашей помощи, будут и дальше читать, как читали. Наши самые яркие объяснения, как маяки, помогут самым любознательным из них ориентироваться в океане чтения. (II. Надо читать (догма) 40 )

«Мальчику, углубившемуся вечером в захватывающую историю, не объяснишь, что ему нужно бросить ее на самом интересном месте и отправляться спать».

Вот что сказал Кафка, маленький Франц, чей папа предпочел бы, чтобы ночами он не читал, а считал.

Даже если мы вообще ничего не рассказывали, просто читали вслух - мы все равно были его личным романистом, единственным в мире рассказчиком. Мы помогали ему надеть пижаму грез, прежде чем укрыться одеялом ночи. Мы были его Книгой.

...книга - ослепительная тишина страницы в гуле метро.

Рассказывать подросткам о том или ином произведении и заставлять их о нем говорить, возможно, очень полезно, но это не главное. Главное — произведение. Книга в их руках. И первое их право в деле чтения — право молчать.

Вопрос не в том, есть ли у меня время читaть (время, которого, кстaти, никто мне не дaст), но в том, подaрю я себе или нет счaстье быть читaтелем.

Всякое чтение — акт противостояния. Противостояния чему? Всем обстоятельствам. Всем. — Социальным. — Профессиональным. — Психологическим. — Сердечным. — Климатическим. — Семейным. — Бытовым. — Коллективным. — Патологическим. — Денежным. — Идеологическим. — Культурным. — Или самокопательным.

«Время читать – это всегда украденное время. У кого украденное? Скажем, у обязанности жить»

"Краткое изложение" - брикет замороженной культуры

Истинная радость от чтения и состоит в открытии этой необычайно личной связи: автор и я