Но и я

Я заметила, что чем чаще повторяешь людям, что ты им доверяешь, тем меньше на самом деле им веришь.

Мы учимся решать уравнения с неизвестными, проводить параллельные прямые и доказывать теоремы, но в настоящей жизни нечего решать, проводить и доказывать.

Я знаю, что мы умеем строить сверхзвуковые самолеты и отправлять ракеты в космос, знаю, что мы способны найти преступника по одному-единственному волоску или микрочастице кожи, знаю, что мы выращиваем помидоры, которые сохраняют свежесть три недели и даже дольше, знаю, что малюсенький электронный чип способен вместить пропасть информации. Но нет на свете ничего более невероятного и удивительного, чем эта простая вещь — появление Таис из маминого живота.

Не следует учить людей верить в то, что они могут быть равны, ни здесь, ни в каком другом месте.

Глядя в небо, я обязательно спрашиваю себя — где же оно заканчивается?

...нет ничего труднее, чем выглядеть естественно нарочно.

Потом мы слушаем музыку, развалившись на диване, сигаретный дым окружает нас облаком, время останавливается, мне кажется, что гитары парят над нами, и мир принадлежит нам.

Он наклоняется ко мне, все ближе, я чувствую сначала его губы на моих, потом его язык у меня во рту, чувствую, как смешивается наша слюна.

Тогда я понимаю, что вопрос о направлении вращения языка при поцелуе — не самый главный на свете.

И наше молчание наполнено вселенской беспомощностью, оно — как возврат к истокам, к базовым понятиям.

Это совершенно особенный парень. Я знаю, с самого начала знаю. И не потому, что он непокорный и высокомерный, и не потому, что выглядит как настоящий хулиган, нет. Из-за его улыбки. У него улыбка ребенка.