Лёд

Я потерялся, смеркалось, я был за рулём уже много часов, и бензин был на исходе.

Спасти её могла только любовь. Но она никогда не искала любви.

Я подумал, что настоятельная потребность отыскать её, словно она была утраченной частью меня самого, больше похожа не на любовь, а скорее на некое умопомрачение, слабость, которую необходимо изжить, вместо того, чтобы позволять ей властвовать над собой.

Реальность всегда была для меня чем-то вроде неизвестной величины.

...смешались деревья живые и мёртвые и в ветвях часто попадались мёртвые птицы...

То был обычный набор трогательных пустяков: фарфоровая птичка, порванная нитка искусственного жемчуга, любительские фотографии в старой коробке из-под шоколада. Один из снимков - отражение её лица и сияющих волос на идеально ровной поверхности озера - я спрятал в бумажник.

Есть люди, которых невозможно научить ценить красоту. Это недочеловеки

Я подумал о девушке, которую оставил в комнате; она же еще ребенок, несозревшая девочка из стекла.

..слабый свет начал с неохотой просачиваться сквозь крышу ветвей, освещая лишь мрачные ельники, где смешались деревья живые и мертвые и в ветвях часто попадались мертвые птицы, словно специально пойманные в сети. Вздрагивая, она узнавала себя в этих мертвых птицах. Это она попала в капкан, свитый из черных ветвей. Со всех сторон ее окружали армии деревьев, марширующих сразу во всех направлениях. В стекло снова полетел снег, размахивая белыми флажками. Она сдалась уже давным-давно.

Желание не знать было возведено в закон.

после того как их отношения испортились, я уже не мог оставаться в стороне

у неё больше не было собственной воли. он мог делать с ней что угодно

Было в ней что-то жертвенное, что-то провоцирующее насилие. Она завладела моими снами и завела меня в такие темные уголки подсознания, исследовать которые мне совершенно не хотелось. Я уже толком не понимал, кто из нас двоих жертва. Возможно, мы оба были жертвами.

Я привык к ощущению приближающейся казни. Но до сих пор это было нечто отдаленное, с чем я постепенно сживался. А тут вдруг это ощущение набросилось на меня, схватило за локоть, и это уже было не просто что-то отдаленное, а реальность, которая вот-вот наступит. Это потрясло меня, как удар под дых. Прошлое исчезло, стало ничем; в будущем — непостижимая пустота полного уничтожения. Единственное, что осталось — это беспрерывно сокращающийся отрезок времени именуемый «сейчас».