Снобы

Считается, что я не должна знать о планах, но я все равно знаю.

Это был один из тех моментов, когда она остро чувствовала каждое движение своего тела, даже мышцы лица. Каждое слово, казалось, появлялось откуда угодно, только не из ее головы. Она чувствовала себя будто под наркозом, но при этом ей было светло и хорошо, и спать совсем не хотелось.

Я вдруг осознал, насколько безмозглы большая часть моих знакомых. А ведь это по идее двенадцать моих лучших друзей, боже мой!

Однако Чейз из тех, кто оскорбит вас в лицо, а потом спросит: «Ты что, шуток не понимаешь?» – и я думаю, он настолько часто так поступал, что и вправду начал считать свои оскорбления шутками.

Как и многие агрессивные парвеню, которым удалось вскарабкаться по скользким ступеням социальной лестницы, он был во власти иллюзии, что люди не указывают ему на его неумение держаться в обществе потому, что оно теперь незаметно постороннему взгляду.

Мне приятно было наблюдать, как богатые предаются наименее противоречивым из своих удовольствий.

В какой-то момент уже казалось, что она – нечто среднее между Элизой Дулитл и Ребеккой.

Чарльз не умел оригинально выражать свои чувства и потому почти неизбежно оказывался загнанным в тесные рамки кинематографических клише при попытке описать любовь, ненависть или что-нибудь еще.

Интеллектуал в ее представлении – это тот, кто читал последние афоризмы Джона Мортимера.

Вот такой тесный мирок все еще существует в стране с шестидесятимиллионным населением уже сто лет спустя после прихода социалистов к власти.