Мужчины не её жизни

Пересказывать романы Ирвинга дело столь же неблагодарное и бессмысленное, как и попытки перерисовать себе в блокнотик панораму «Бородинской битвы». Копает он глубоко, добираясь до такой сути человеческой натуры, о которой не то что близким не рассказывают - себе-то не признаются.

Тед и Марион были счастливы своими детьми. Их брак держался только на этих двух мальчиках. Они любили отца, а Марион любила их, на том и стояли. Они погибли в страшной автомобильной катастрофе. Точнее мальчики умерли сразу, жизнь родителей продолжилась, но можно ли их назвать живыми? Изо дня в день, сгорая в аду своей вины и горя, Марион жила в воспоминаниях, а Тед искал утешения в постелях многочисленных любовниц. Был в этой аварии и еще один пострадавший – еще не рожденная их дочь Рут. Полагая, что новый ребенок заполнит пустоту в их жизни, они родили девочку, которая начала свой путь в доме с культом ее мертвых братьев. Вместо сказок на ночь ей рассказывали истории о них, а вместо книжек с картинками были стены с бесчисленными фотографиями мальчиков. Через четыре года Марион поняла, что не способна позволить себе любить дочь. Она вообще больше никого не хочет любить из страха перед новой потерей. Принимая трудное решение, что лучше никакой матери, чем плохая, она уходит из жизни Рут, чтобы встретиться с ней только через 37 лет. Мир Рут рухнул. Исчезли и мама и все фотографии братиков, практически всё, что составляло ее жизнь. Она ходила по дому с отцом и, глядя на пустые гвозди в стенах, просила рассказывать истории по памяти. Рут за свою жизнь пройдет все стадии чувств к матери. От ненависти до сострадания. Она поймет ее, когда сама станет матерью. Страшно будет даже просто вообразить, через что прошла Марион и не рехнулась.

Ирвинг, как всегда, масштабен и предельно откровенен. Эти 760 страниц романа пролетели для меня незаметно. Аннотация в книге не дает ни малейшего представления о ней, зато содержит жирный спойлер. Не читайте ее. За финал отдельный поклон в ноги. Несмотря на такое количество боли и разочарований, автор подвел элегантный и жизнеутверждающий итог в этой истории. У меня язык не повернется назвать его «хэппи эндом». Какой уж там «хэппи», если человеку потребовалось полжизни, чтобы преодолеть свою боль. Но то, что в итоге он нашел в себе силы вернуться к жизни – прекрасно. Очень мощная книга.

Можно взять все хвалебные слова из предыдущих рецензий на зрелые романы Ирвинга и вставить их сюда — все они будут верными, подходящими и такими же восторженными, как и прежде. Потрясающее свойство писателя: уже третий его роман почти об одном и том же, написанный в похожей манере, но это не надоедает, а, наоборот, нравится. Одновременно и похожий, и совершенно иной.

О чём же этот роман?

— Это же роман, — не уставала повторять Рут. — Он не может быть о чём-то. Это просто хорошая история.

Воистину. Джон Ирвинг пишет обо всём и сразу, создавая масштабное полотно из многих переплетённых человеческих судеб. И — снова — каждый его герой уникальный, слегка ненормальный, немного извращённый и ушибленный на голову… И именно поэтому такой живой и настоящий. У каждого из нас есть тёмные стороны, мастерство Ирвинга в том, что он не стыдится показать их, вывернуть наружу всю неприятную изнанку, не кичась при этом её неприглядностью. И тёмное, и светлое, всё как в жизни.

Что в этом романе «то же самое», что мы уже могли видеть в других его работах?

• Масштабность. Большой объём, большое количество героев, связанных между собой, чьё существование прослеживается «от и до». Такому многоплановому произведению даже жанра не придумаешь: тут и психологизм, и драма, и семейная сага, и культурно-производственная кухня, всего понемногу.
• Темы и герои. Много похожих тем, которые писатель хорошо изучил на своей шкуре: кинематограф, писательское искусство, снова образы голландских проституток. Отсюда же, возможно, автобиографичность, так как образ писателя и писательницы часто появляется и там, и тут. И снова появляется любимый герой Ирвинга: невысокий, коренастый, спортивный, немолодой мужчина, хоть он здесь и не является главным персонажем.
• Чёткая структура. Деление на главы очень ровное, в каждой главе почти одинаковое количество страниц, но сделанное «не искусственно», то есть нет ни искусственного добавления воды-воды-воды, ни стремительного укорачивания и убыстрения какого-то действия.
• Законченность. Все ружья выстреливают в конце, каждая мелкая деталь и особенность является значимой и раскрывается до конца. Неразрешённых вопросов и открытых моментов попросту не остаётся.

• Много секса и связанных с ним эпизодов. Тут даже комментировать нечего — обязательно появится какое-нибудь расстройство, извращение или неприятный эпизод.

  Что появилось принципиально нового?

• Налёт мистики, страха, особенно детского и подсознательного. Признаюсь, читать про «мёртвых мальчиков», одержимость мамочки фотографиями, сказки про звездоносого крота — жутковато. Не страшно, а именно жутковато.
• Тема родительской любви. Она появляется в каждом романе, но каждый раз играет совершенно по-новому. В этот раз мама главной героини формирует её характер тем, что отказывается её любить. Почему? Из страха, что она может её потерять, так как уже потеряла двоих сыновей и никак не может с этим смириться. И никогда не сможет.

  В общем, это очень «традиционный» роман Ирвинга. Если прочитать его (или «мир глазами Гарпа», или «Покуда я тебя не обрету» — остальные я ещё не читала), то можно понять, понравится тебе этот автор или нет. Мне же после прочтения очень захотелось найти и приобрести биографию Грэма Грина, которую так заманчиво-рекламно читает героиня.

  Под катом — замечания по поводу перевода, картинка и давно обещанный найденный в тексте косяк.

Найденная фактическая ошибка (у Джона Ирвинга обычно очень хорошие «проверятели» фактов из разных стран, неожиданно, что они это упустили — или опять перевод подсиропил?): главная героиня прилетает в Германию в аэропорт Кёльна для того, чтобы сразу поехать в Бонн на автограф-сессию. То есть, она прилетает, едет в Кёльн, а оттуда — в Бонн на поезде. А дело в том, что у Кёльна и Бонна один аэропорт, который находится между ними ровно посередине (и так и называется — аэропорт Кёльн-Бонн), и всегда был только он один, так что ехать в Кёльн, если там нет никаких дел, совершенно нелогично.

И бонусная фотография жуткого крота, который, надеюсь, после прочтения книги будет всем сниться по ночам в кошмарах. Я так и представляю эти чёрно-белые и коричнево-белые иллюстрации, где всё сделано в графике и только рыльце этой зловещей зверюги нестерпимо розовое… https://funzoo.ru/uploads/posts/2008-10/1223131070_15.jpg">

"Ой, тошненько", - любила говаривать героиня одного английского детектива в критической ситуации. Перелистывая страницы романа Ирвинга "Мужчины не её жизни", инстинктивно хочется цитировать эту нервическую девушку. Не помню, каковы были мои ожидания вначале, но на деле вышло стопроцентно иначе. Специально выждала какое-то время после чтения, чтобы не вываливать в отзыв исключительно отрицательные впечатления. Но, похоже, план не сработал: как только начинаю вспоминать книгу, меня тут же затапливают негативные эмоции, смывая то хорошее, что, вероятно, можно было бы сказать о романе.

Эта история начинается в доме главной героини, на тот момент ещё маленькой четырёхлетней девочки Рут. Проснувшись среди ночи, она идёт в родительскую спальню, где перед ней предстаёт совершенно недвусмысленная сцена с участием 39-летней мамы девочки и 16-летнего помощника отца. Дело житейское. Рут успокаивают и относят в свою комнату. После чего на многих страницах перед читателем разворачивается подлинная драма этой семьи. Начинается всё с описания их жуткого дома. Нет, сам по себе это обычный дом, жутким его делают сами обитатели. Для начала в нём буквально повсюду размещены фотографии двух погибших братьев Рут. С каждой стены, с каждого стола весело смотрят глаза двух сорванцов, не успевших вкусить жизнь. А девочку с самых первых дней ежедневно носят по дому и рассказывают ей об умерших мальчиках. Собственно, её саму родили только взамен им. Так себе терапия, прямо скажем. Мать настолько помешана на смерти сыновей, что не может себе позволить полюбить дочь, вместо этого она заводит отношения с малолетним помощником мужа, который так напоминает ей погибших мальчиков. Что до отца Рут, то он занят только тем, что соблазняет всех подвернувшихся под руку дам. Причём так мастерски, что умудряется одновременно крутить романы с двумя поколениями женщин в одной семье. И как потом выясняется, именно он отправил своего помощника в объятья жены. Ещё у маленькой Рут были жуткие сказки с ужасными картинками, пера её папы. Эти сказки крайне удручающе действовали на девочку. Вот в такой обстановке росла наша главная героиня.

Во второй части романа перед нами уже взрослая Рут. И тут, признаюсь, безмерно раздражает тот факт, что все герои этой книги писатели. Да-да, абсолютно все. Не верите? Тогда загибаем пальцы: Рут - писательница, её отец - писатель, её мать - писательница, помощник отца Эдди - писатель. Даже подруга главной героини и та маститая журналистка. Поэтому, когда действие переходит из Штатов в Голландию, невольно испытываешь облегчение - уж тут то совсем другие герои. Но облегчение длится недолго. Здесь на первый план выходят проститутки всех цветов кожи и полов со всеми деталями их трудовой деятельности. Ну и маньяк-убийца для кучи. Читатель поприсутствует и весьма близко рассмотрит все отвратительные подробности отвратительного убийства. Да, автор не даёт нам расслабиться ни минуты. Даже финал романа, который в нескольких местах можно назвать близким к хэппи-энду, отдаёт тухлятиной.

Я не знаю, какой уровень прозорливости у редактора, написавшего в аннотации:

В первую очередь роман Ирвинга о любви. Атмосфера сгущенной чувственности, любви без берегов и ограничений наполняет его страницы некой магнетической силой, превращая читателя в участника волшебного действа.

Только вот книга совсем не о той любви, которую ожидаешь на страницах романа. Тут нет ни возвышенного, ни трагичного, ни печального или, напротив, сахарного. Это, скорее, болезненное, взращённое в удушающей атмосфере трагедии чувство, развивающееся под воздействием внешних, не самых приятных обстоятельств и приводящее к разной степени спокойной удовлетворительной жизни. Что до "волшебного действа", то я бы предпочла не быть его участником ни в каком виде.