Слушай песню ветра

– А живых не читаешь?
– Живых читать – никакого проку.
– Почему?
– Потому что мертвым почти все можно простить.
Я повернулся к переносному телевизору на стойке – там исполняли «Дорогу 66». Крыса опять задумался.
– А живым что – нельзя почти все простить?
– Живым? Я об этом как-то всерьез не думал… Но если они тебя совсем в угол загонят, как их тогда простишь? Не простишь ведь, наверное…

Множество вещей проносится мимо нас – их никому не ухватить.
Так мы и живем.

Так я потерял из виду свои raisons d,etre и остался совсем один.

узнав о ее смерти я выкурил 6922-ю сигарету.

За известное количество мелочи эта хреновина предоставляет вам известное количество убитого времени.

Писать надо для себя.

Как мне по сотне раз в день советует моя сестра, я буду стараться думать только о хорошем. А ночью постараюсь спать как следует. Потому что плохие мысли обычно лезут мне в голову ночью.

Верховный судья Реми Лоренский отправил на костёр восемьсот ведьм и очень гордился своей политикой устрашения. Один раз он сказал: "Я славен своей справедливостью настолько, что шестнадцать схваченных на днях пленниц удавились сами, не дожидаясь палача".
"Я славен своей справедливостью" ... Просто потрясающе!

Мне двадцать один, и, по меньшей мере, помирать я пока не собираюсь.

Хочешь узнать правду? – спросила она.
– А вот в прошлом году я анатомировал корову, – сказал я.
– И что?
– Вскрыл ей живот. В желудке оказался ком травы. Я сложил эту траву в полиэтиленовый пакет, принес домой и вывалил на стол. И потом, всякий раз, когда случалась неприятность, смотрел на этот травяной ком и думал: "И зачем это, интересно, корова снова и снова пережевывает вот эту жалкую, противную массу?"
Она усмехнулась, поджала губы и посмотрела на меня.
– Поняла. Ничего не буду говорить.

У древних греков рабы возделывали поля, готовили пищу и гребли на галерах — в то время как горожане предавались стихосложению и упражнениям в математике под средиземноморским солнцем. И это было искусство.А какой текст может написать человек, посреди ночи роющийся в холодильнике на спящей кухне? Только вот такой и может. Это я о себе.

Казалось, стоит мне чуть пошевелить мозгами, как весь мир поменяет свои ценности, и время потечет по-другому… Все будет, как я захочу. К сожалению, лишь значительно позже я обнаружил, что это ловушка. Я разделил свой блокнот линией на две половины и выписал в правую все, чего достиг за это время, а в левую — все, что потерял. Потерял, растоптал, бросил, принес в жертву, предал… До конца перечислить так и не смог.

Так страшно, что хочется звать на помощь. Пролежать всю жизнь камнем в кровати, глядя в потолок – без чтения, без прогулок на воздухе, без любви – пролежать так десятки лет, состариться здесь и тихо умереть – это невыносимо.

– Я тут ее много наготовила, мне столько и за неделю не съесть. Поможешь?
– Чего б не помочь?
– Тогда через час приходи. Если опоздаешь, выкину все в помойное ведро.

– Детей не заводишь? – спросил Джей. – По возрасту уж пора бы…
– А не хочу, – ответил я.
– Серьезно?
– Ну ты представь: родится кто-нибудь, вроде меня, – что я с ним буду делать?