Исповедь маски

что же я понял в тот миг, или, вернее, что меня заставили понять? наверное, впервые мне открылось то, что будет занимать так много места в более поздние годы моей жизни, — раскаяние в еще не совершенном преступлении. или я извлек другой важный урок: сколь убогим и нелепым выглядит одиночество в глазах любви? и уяснил обратную сторону этого открытия: мне суждено вечно отвергать лю-бовь?

Но юношей я ошибочно почитал свою одержимость поцелуем за проявление полового инстинкта, а подобная иллюзия требовала наложения на собственную душу изрядного слоя грима.

Когда пятнадцатилетний подросток чувствует, что его внутренний мир устроен иначе, чем у сверстников, ему очень легко впасть в заблуждение – решить, что он взрослее и умнее, а потому и мыслит по-другому. На самом деле это не так. Просто моя тревога, моя неуверенность заставили меня раньше других задуматься над устройством своего сознания. Причем самокопание порождало в моей душе лишь хаос, и дальше нелепых догадок дело не шло.

Именно тогда во мне зародилась потребность в суровом, спартанском самовоспитании. (Вот и эту книгу я пишу, следуя той же цели.)

Снегу выпало не так уж и много – он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы – это и есть ее красота.

иногда бесчувствие бывает мучительней самой острой боли

Чаще всего люди ввязываются в рискованное предприятие поддаваясь суетному голосу тщеславия