Исповедь маски

...человек больше всего увлечен путешествием, когда готовится к нему.

Однако, скорее всего, с помощью оглушительного хохота гимназисты пытались избавиться от стыда, тайно терзавшего каждого из них. Глядя на залившегося краской товарища и покатываясь со смеху, они испытывали облегчение, ибо могли безнаказанно поглумиться над собственным чувством стыда.

Или – хоть это и звучит абсурдно – бывает раскаяние, предшествующее преступлению?

Бабушка у Соноко была дама благовоспитанная и умела говорить приятные вещи. Но слова ее казались мне такими же ровными, гладкими и ненастоящими, как ее фальшивые зубы.

Неужто вы думаете, что я пишу из прихоти, как Бог на душу положит, – лишь бы было складно? Уверяю вас, это не так.

Древняя могучая река, сохранившаяся где-то в тайниках твоей памяти, несла тебя на своих волнах. Кто знает, быть может, по какому-то труднообъяснимому капризу судьбы у тебя в подсознании возродилась дикая и свирепая чувственность далеких предков, управляющая твоими страстями и желаниями?

нет ничего отвратительнее соединения смерти с обыденностью.

для меня раскованность — это возможность быть серьезным, и мне казалось, что Соноко я могу не бояться. но как же моя маска? ведь я собирался разыгрывать абсолютно «нормальную» любовь?!

даже совсем маленькое, короткое счастье было нам не к лицу. да, у нас вошло в дурную привычку считать, что за самый крохотный кусочек блаженства непременно придется расплачиваться

слаженная работа множества талантливых людей были направлены на одну-единственную цель —  службу смерти