Мы — на острове Сальткрока

бедный Мелькер все еще ворочался в каморке при кухне. Малин слышала, как он зевал, продолжая неустанно декламировать во весь голос: Счастливое время — предутренний час, Ты нас наполняешь блаженством. Разлился над морем прозрачный рассвет.

Высади ты Малин хоть на необитаемом острове посреди Балтийского моря, как через пять минут туда приплывет малый, которому дозарезу нужно как раз на этот остров.

И пусть не кончается июньский вечер. Задумчивый и молчаливый, как сегодня. И тихий. А над причалом пусть вьются чайки. Вот одна из них вдруг пронзительно закричала. И снова наступила эта непонятная тишина, от которой даже в ушах звенит. Дымчатая сетка дождя нависла над морем. Было красиво до грусти. С кустов и деревьев осыпались капли, веяло холодком вновь надвигающегося дождя, запахами земли, соленой воды и мокрой травы.

Распахнув окно, она услыхала пение птиц: ликуя, оно неслось ей навстречу. Пело несметное множество маленьких пичужек, но отчетливее всех слышала она трели дрозда в боярышнике. Он только что проснулся, бодрый и жизнерадостный

Дом столяра, миленький, полюби нас, будь так добр! Ведь ты только выиграешь от этого, тебе же все равно придется иметь с нами дело.

— Почему же вы тогда не восторгаетесь? Сделайте милость, повосторгайтесь!
— А как? — удивился Пелле. Ему было только семь лет, и он еще не научился восторгаться по заказу.
— Мычите, — сказал Мелькер и безмятежно рассмеялся. Потом он сам замычал, и дети прыснули со смеху.

«Такими и бывают дни, равные целой жизни: непредвиденно рушатся планы, раздается плач и скрежет зубовный», — думал Мелькер. Но вот настал вечер, тихий и ясный, и он сам простил себе все промахи. Право, жизнь удивительна в своем постоянном кругообороте: то плач и скрежет зубовный, то безмятежная радость и всевозможные удовольствия, как, например, свежекопченная салака и молодая картошка с маслом.

Пелле не плакал; съежившись в комочек и закрыв глаза, он уткнулся лицом в отцовское плечо. Он не хотел больше ничего видеть на свете.

«Мир-это остров печали, Жизнь коротка и близок конец, все превращается в прах» (с). «Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря» (с) «Таким, как ты, не следует биться об заклад» (с) «- У моей бабушки есть попугай. Он умеет говорить: «Катись отсюда!»  - Ну и что, моя бабушка тоже так говорит.» (с)

И вечно ему в голове лезут диковинные вопросы: почему телефонные провода поют так, что слезы наворачиваются, почему деревья шумят так, словно горюют о чем-то, и отчего море шумит так угрюмо- может оно оплакивает погибших моряков?

И что за удивительная жизнь на Сальткроке! Какие только мысли не приходят здесь людям в голову… вытащить их из кровати среди ночи, чтобы они поели котлет! И кому только пришла в голову такая замечательная мысль!

— Деньги, деньги, деньги, как несправедливо, что от них все зависит!

И зачем только люди устраивают гадости друг другу!

Красная стена дома за ее спиной, да и вся Столярова усадьба излучали какое-то тепло. И Малин считала, что это вовсе не зависит от солнца. Она воспринимала весь дом, словно живое существо, преданное, доброжелательное и теплое, которое взяло их под свою опеку.

Теперь я знаю наконец, что такое любовь! От этого можно просто умереть.

Июньские ночи не располагают ко сну.

Современные девушки и девочки вовсе не так милы, какими бы им следовало быть.

Обычно всякие трудности рано или поздно улаживаются.

Больше влюбляешься? Разве это возможно? Разве это чувство не поразило тебя, как молния, с самого первого взгляда, когда ты впервые увидел ее на пристани? Она или никто!