Жюстин

он всего лишь хотел предложить ей из неисчерпаемой сокровищницы собственного умирания последний дар

он являет собой фигуру редкую меж дипломатов, ибо, по крайней мере на первый взгляд, умудрился сохранить позвоночник

«Бог ты мой! – сказала однажды Жюстин. – Ну почему в нашей распущенности нет простоты, такой, знаешь, полинезийской, что ли, простоты».

Ужасны четыре лица любви...

Как трудно разобраться в хаосе нитей, протянутых от человека к человеку под шероховатой кожей поступков и слов; ведь любовь есть всего лишь язык кожи, а секс — система терминов

...из безымянного переулка за скотобойней ползет гнусавая синусоида дамасской любовной песни — резкая микрохроматика; словно нёбо разламывают в порошок.

его сердце иссохло, и он остался с пятью чувствами, как с осколками разбитого стакана

Я и сам был одним из этих худосочных клерков ума и воли

У следующей двери женщина постарше, хрупкая, как лепесток, за ней еще одна — химическая формула, промытая до полной стерильности малокровием и табачным дымом.

В этом дальнем закоулке Ком-эль-Дика в этот час ни души, и лишь назойливый бродячий полицейский слоняется по улицам, как виноватая мысль в мозговых извилинах Города.

«Скажи мне честно, — говорит он. — Я выгляжу на свои годы?»
Если честно, Скоби выглядит на чьи угодно годы; древнее, чем рождение трагедии, моложе, чем афинская смерть. Он начал жить в икринке, прилепившейся к ковчегу после того, как встретились на нем случайно и ненароком случились устрица с медведем; он вылупился раньше срока, когда киль ковчега душераздирающе заскрежетал о гребень Арарата.

Горсть красок для пейзажа... Длинные темперные тени. Свет, сочащийся лимонным соком. Воздух полон кирпичной пыли — сладко пахнущей кирпичной пыли и запаха горячих тротуаров, сбрызнутых водой. Легкие влажные облака липнут к земле, но редко приносят дождь.

Символические любовники свободного эллинского мира канули в Лету, теперь здесь цветут иные травы, эфирные фигуры, тонко скроенные на манер андрогинов, обращённые на самих себя, на самих себя обречённые.

«Мир похож на огурец: сегодня он у тебя в руке, а завтра — в заднице».

В наши дни художник просто не имеет права не взрастить в себе маленькой личной трагедии — это не в моде.

При разговоре он никогда не смотрит в лицо — особенность, присущая многим гомосексуалистам.

"Когда тебе есть что скрывать, поневоле станешь актером. И всем окружающим тоже приходиться играть."

Если бы вещи всегда были тем, чем они кажутся, как обеднело бы человеческое воображение.

Персуорден как-то сказал мне, рассуждая о писательском ремесле, что ощущение тяжести, которое неизбежно сопутствует процессу сочинительства, обязано своим существованием исключительно страху сойти с ума; "нажми еще немного и скажи себе: а мне плевать, сойду я с ума или нет, и увидишь, дело пойдет куда быстрее и проще, ты перепрыгнешь через барьер".

Дневник - последний источник, к коему следует прибегать, если хочешь узнать о человеке правду. Ни у кого не хватает смелости выложить все до конца - на бумаге: по крайней мере там, где речь заходит о любви.