Три Дюма

Притягательная сила пьесы в идеях дружбы и верности – благородных идеях, которые и сами по себе достойны стать содержанием любой драмы. В союзе четырех храбрецов, объединивших свои помыслы, сердца, силу и доблесть, есть нечто трогательное. Эти четыре брата – братья не по крови, а по духу – образовали такую семью, о которой можно только мечтать. Кто в пору доверчивой юности не пытался установить такие же отношения; но – увы! – они распадались при первой же трудности или первом же соперничестве – по вине Ореста ли, Пилада ли, не все ль равно? В этом успех романа и успех пьесы…»

Я помню твой приезд, о юноша-поэт.

Ты нам назвал себя, и словно вспыхнул свет:

При имени твоем раскрылись наши двери.

Мы, восхищенные, своим глазам не веря,

Смотрели на тебя, ты покорил сердца:

Ниспосланный нам друг был копией отца.

Казалось, он, став юным, к нам явился,

Мы видели глаза, в которых ум искрился,

И голос был его, и речь, как будто он

Всем существом своим в тебе был отражен.

И кто из нас тогда не доказал на деле.

Увидев копию, столь верную модели,

Что восхищеньем преисполнен он к тому.

Кто блеск такой прядал творенью своему?

— Все вы, негры, одинаковы, – ласково говорил ему Нодье. – Все вы любите стеклянные бусы и погремушки…

Молодой человек нисколько не обижался, когда ему напоминали о его происхождении – ведь он гордился им, – если только собеседник говорил по-дружески, как Нодье. Другие часто оскорбляли его, однако он чувствовал себя слишком сильным, чтобы унижаться до ненависти. Но он ощущал потребность постоянно доказывать самому себе, что стоит не меньше, а то и больше, чем другие. Вот почему у него временами появлялся заносчивый тон, вот откуда его врожденная склонность сочувствовать любому бунту против общества – бунту незаконнорожденных, изгнанников, подкидышей. Он чувствует себя братом всех отщепенцев, каковы бы ни были причины, выкинувшие их из общества: цвет кожи, раса, незаконное происхождение, увечье.

Атлетическая фигура Дюма, его суровость, его слава, память о «Даме с камелиями», романтический брак с русской княгиней – все это продолжало притягивать к нему женщин, искавших общения с писателем. Среди них одной из самых интересных была Адель Коссен, очень богатая коллекционерка, которая жила на Тильзитской улице в особняке с четырьмя фасадами и с сотней окон, смотревших на Триумфальную арку, особняке, заполненном произведениями искусства. Ей суждено было вдохновить Дюма на создание новой пьесы. Он вернулся в театр.