Высокий замок

Не слишком много я читала автобиографий, но всё равно тут мне показалось, что данное произведение Лема на общем их фоне очень выделяется. И дело даже не в том, что этот текст позиционируется, как автобиографический роман. Тут дело в особой подаче, особом настроении, особой атмосфере и самой цели написания.

Станислав Лем практически сразу говорит о том, что целью написания данного произведения является попытка найти ответ на вопрос "каким ребенком я был?". Но, помимо этого, он анализирует сам процесс взросления, много размышляет на тему "теории ребенка", пытается понять мотивы поступков и удивляется тому, насколько ребенок более "отзывчивый инструмент", чем его взрослый вариант. Он идёт от самых своих корней, с первого осознания себя до окончания гимназии, т. е. по этапу полного становления личности.

Очень интересны его размышления о первых годах, так как именно там происходят все главные открытия: осознания себя, как части мира, первые поступки, продиктованные не только надобностью или какой-то потребностью, но и неосознанные, совершенные по какому-то импульсу, которому и теперь невозможно найти объяснение, первые модели своей вселенной, сформированные воображением и сюжетами первых детских книжек. Лем старается не просто записать свои детские воспоминания, рассказать о событиях, местах, важных для него вещах, людях, но и по-возможности показать, какие мыслительные и эмоциональные процессы запускались в той или иной момент. Он называет это "подфилософией" или "предмышлением". Интересный момент, так как всё, что возникает в голове, основано лишь на крупицах совсем мизерного жизненного опыта. Лем попытался предоставить слово "неискушенному ребенку", который проходит "шахматную доску памяти" по запланированному направлению от самого раннего детства к взрослению, останавливаясь на определенных моментах, делая акценты на определенных вещах, погружаясь в глубокие размышления и философствуя.

Это путешествие в прошлое не похоже на иные произведения о детстве. Обычно рассказы о своих детских годах преподносятся с бОльшей эмоциональностью. Или с нотками ностальгии. Или с какой-то светлой грустью по чему-то безвозвратно утраченному. У Лема же нет каких-то ярких красок, лишь в редких эпизодах внезапно встречается сильный эмоциональный отклик из прошлого, но и это больше угадывается и отдается в душе читателя, нежели в тексте. Удивительно, но эмоциональные всплески у Лема идут не от самих воспоминаний, сколько от размышлений на тему, ими вызванных. Один спич ближе к концу о гимназическом обществе, педагогике и влиянии на становление человека чего стоит. Это тот самый случай, когда мысль, зацепившись за какой-то "крючок" в потоке воспоминаний внезапно разгоняется и включает не только механизмы сухого анализа, не предвзятого взгляда как бы со стороны, но и цепляет этическую составляющую, добирает моральное состояние и запускает поток сознания, выпускающий в итоге сильную эмоцию. И тут идут достаточно образные, но чётко попадающие в цель сравнения, такие как, например, что время является "враждебным чудовищем, противным природе человечества". Или о своем пребывании в гимназии - он "был мышью, а общество делало всё, чтобы с помощью педагогики превратить его в человека". Или о том, как пространство сокращается по мере того, как уходят годы. И отдельно стоят руины Высокого Замка, как некий символ хоть какой-то свободы от условностей, правил, бесконечного "надо".

Но если вернуться к вопросу, а каким же ребенком был Станислав Лем, то откинув философские размышления писателя, его самокритичность и попытку личного психоанализа себя ребенка, мы видим маленького интроверта, одинокого, но редко тяготившегося своим одиночеством, так как он был "вещью в себе". Мы видим ребенка, который сам придумывал себе занятия, часто довольно разрушительные и даже опасные, а в более старшие годы увлекшийся изобретениями, электричеством, коллекционированием. Мы наблюдаем, как в один момент он утонул в чтении, глотая всё подряд от классики до научной литературы. Ребенка нам показали со всех сторон и дали сделать собственные выводы, а также предоставили возможность поразмышлять над поднятыми вопросами "теории ребенка".

И всё же мне не хватило тут красок и эмоций. Всё серо. Даже описания старого Львова не трогали, как и перечисление предметов интерьера родного дома писателя, вещей, что были для него важны и навсегда остались в памяти, как дедушкин сундук или заводная птичка. Задача была другая, вот в чем дело. Не показать читателю своё детство во всех его эмоциональных красках, а поразмышлять, изучить себя-ребенка и процесс формирования себя взрослого из него. И проложить дорожку из детских увлечений к своему Высокому Замку - творчеству.

«Высокий замок» нельзя назвать автобиографией в традиционном понимании. Лем ставил перед собой другую задачу: извлечь из памяти непосредственные детские образы, авось да картина окажется цельной и объясняющей многое. И хоть проводить такие параллели он вроде бы отказывается, но сам понимает, что они неизбежны. Поэтому сразу же предполагает провал подобного эксперимента. Однако, ему интересен сам эксперимент, да и как знать, к каким выводам он приведёт…

Воспоминания охватывают первые лет 15 жизни автора во Львове, тогда входившем в состав Польской республики. От главы к главе расширяется знакомство с внешним миром: сперва это содержимое карманов отца, квартира, потолочная лепнина, железный дедовский сундук, заветный книжный шкаф; потом близлежащие городские улицы и парки; далее гимназия с типами учеников и учителей; и наконец лагерь НВП. Впрочем, героя воспоминаний больше интересует не внешний, а собственный внутренний мир, как и внутренний мир игрушек и приборов, которые юный вандал безжалостно курочит. А выливается это в коллекционирование разного механического хлама с перспективой на изобретательство и в странную игру по созданию собственного тайного бюрократического государства.

Но хотя Лем и зарекается от интерпретаций и выводов, всё же не отказывает себе в удовольствии пофилософствовать на темы относительности пространства и времени в возрастном восприятии, конфликта между личным и социальным, мистики и абсолюте несовершенного мира. Вот только что из изложенного подвигло на эти рассуждения нередко остаётся не до конца понятным — ассоциации вообще капризная штука.

Как по мне, автобиографии захватывают в двух случаях: если сильно узнавание образов, извлекаемых из собственной памяти читателя, и если автор настолько любим, что интересна каждая деталь его жизни, тем более из первых рук. Для меня же подобных узнаваний было здесь не слишком много, да и фанатом Лема я не являюсь, хоть в последнее время и знакомлюсь с его творчеством. Так что не могу сказать, что вошёл в резонанс с автором и читать повесть было скучновато. Любителей же Лема я не собираюсь отговаривать от чтения этой книги: наверняка им она придётся больше по душе и даже приоткроет секреты зарождения авторского стиля. Я этого особо не углядел, но это моё субъективное восприятие, на которое тоже имею полное право.

Как правило, в автобиографиях автор описывает свое детство с позиции взрослого человека. Можно снисходительно посмеяться над нелепыми поступками, можно погрустить об ушедшем времени, можно придать собственным действиям более благородный смысл, можно даже найти в маленьком себе зачатки будущего большого писателя – все зависит от степени искренности и самоиронии автора. Здесь я ничего такого не увидела – это попытка честно и максимально объективно рассказать об ощущениях детства. Это детство именно с позиции детства. Детские впечатления от каких-то предметов, детские мысли по их поводу. По мнению автора именно в дошкольный период ребенок наиболее свободен в своем развитии и в меньшей степени зависит от влияния извне. Мальчик был довольно замкнут и интровертен, поэтому в его собственном мире было много фантазий и необычных ассоциаций.

Здесь много родного Львова и мне жаль, что я была там всего один день и ничего кроме Рынка не помню. Здесь есть ощущения от посещения кондитерских и от лазания по развалинам Высокого замка – это именно Львов детства автора. Рассказ об уличных циркачах, акробатах, ходивших по городу напомнил сцену из «Ва-банка», видимо это характерно для того времени. Начало меня захватило, но потом интерес угас. Мне стало просто неинтересно читать о гимназическом детстве автора. Много времени уделено его увлечению удостоверениями, странное увлечение, но бывает и такое. А потом рассказ резко оборвался, оставив ощущение незаконченности.

Наверное, эту книгу стоит читать тем, кто очень любит творчество Лема и тем, кто знает и любит Львов. Их она точно зацепит.

Норберт Винер начал свою биографию словами: "Я был вундеркиндом"; я мог бы сказать только: "Я был чудовищем".

Никогда не читал автобиографии. Это казалось мне невыносимо скучным занятием. Не уверен, что поменяю свое мнение в целом, но в Лема я просто влюбился! Эта книга не о жизни фантаста - это подробнейший рассказ о вещах, домах, улицах, и куда в меньшей мере о людях (они, как ни странно, редко задерживались в памяти автора. не вызывали доверия - как величина непостоянная). Всем, кто любит описания - сюда. Настолько дотошно вытянуть из памяти ниточки привычек, вещей и событий не просто надо уметь - это талант.
Детство автора приходится на межвоенные годы, и в книге мы видим не только описание быта - но и более глубокие вещи, которые автор осмыслил уже в "зрелом возрасте" 10 лет. Их много, ими пронизаны ворохи воспоминаний - и перечислять их я, разумеется, не буду - надо читать.

Когда я был маленьким, никто не умирал. Правда, я слышал о таких случаях - так же, примерно, как о падении метеоритов. Каждый знает, что они падают, это бывает, но какое это имеет отношение к нам?

Эта книга не является фантастикой (даже отголоском), биографией - ни в коей мере, это даже не рассказ, не повесть, и боже упаси, не роман.
Эта книга о том, как много у человека внутри.

Даже не знаю, что написать про эту книгу. Я не большой специалист/любитель в жанре мемуаров. Но книга мне, в принципе, понравилась. Всегда интересно, когда писатели, особенно столь значимые для мировой литературы, как Станислав Лем, раскрывают тайны своего детства. Причем именно ту часть, что влияет на их творчество. Ведь влияние оказывают не только внешние факторы, но и внутренний мир человека. А уж детство - это вообще залог всей будущей жизни человека.
Итак, этот небольшой автобиографический роман (скорее даже повесть, если честно) Станислава Лема, в котором он рассказывает о своем детстве, прошедшем во Львове. Это период с младенческих лет и до конца школы/начала войны. Причем автор описывает не только внешние факторы, как например, школу, замок, который упоминается в названии, военные сборы, но, в основном, свою внутреннюю, так сказать, жизнь - от разглядывания медицинских книг отца до "выпуска" всяческих удостоверений. Поразительно, что спустя столько лет человек помнит свои мысли в детстве. Причем переживания, знакомые каждому. Вот читаешь, и чувствуешь прямо что-то родное. Что-то, что хорошо понимаешь и сочувствуешь.
Единственный для меня минус, очень много рассуждений и философии. Я не большой любитель, так что просто предупреждаю.
Не знаю, советовать ее или нет. Но книга, безусловно, интересная. И во многом, поучительная.

Отличная книга для тех, кто любит Львов и/или Лема, а также не прочь порефлексировать на тему детства, духовного мира ребенка, времени и природы памяти. Высокий замок погружает нас в миллион вещей, которые благодаря любовному отношению памяти автора живут и здравствуют (по крайней мере в виде печатных, описанных, их образов) и поныне; в книге, словно памятник поверженному ангелу, всепроникающе дышит Львов, который великий фантаст утратил так же неумолимо как мы теряем каждый свое детство, но трагизма ситуации добавляет исторический контекст утраты (хотя тема эта и не так заметна как в его других эссе). Высокий замок - ода Прекрасной ушедшей эпохе, и в широком контексте, и в более узком, личном, воспоминание о потерянном рае, от которого, как и от самого Высокого замка, остались лишь руины и память.

Скучное автобиографическое произведение, не особо что рассказывает о семье Лема или о каких-то интересных случаях из его детства. Есть какая-то рутина, много описаний различных предметов, вещей - и очень мало о других людях. Совсем не то, что например в "Других берегах" Набокова, которое погружает в мир мальчика из богатого семейства, где виден весь уклад жизни и все пронизано светом, запахами и звуками из детства. Но у Лема все как-то куцо - немного об отце, немного о мальчиках из гимназии, ничего о начальной школе. Такое впечатление, что Ст. Лем в детстве ни с кем из сверстников и не общался. Что-то собирал, что-то конструировал и собрал огромную коллекцию псевдо -"удостоверений".
Про отца хоть что-то написал, но про мать - так мало, как о предмете мебели в гостиной. Зато в книге много философствования об искусстве, туча ссылок на латынь - и зачем это в автобиографической книге?

С одной стороны Ст. Лем показал, что занимало его ум в те годы, но мне не хватило интересных историй о людях, о быте и нравах того времени (20-30-е годы во Львове).

Буду откровенна, я скептик в отношении фентези и научной фантастики. Все что не Бредбери многие годы было для меня в этой области недоступно. Потом появился Праттчет. А потом я днями и ночами за обработкой фотографий слушала Модель для Сборки. Знакомые прознали, что я знаю кто такой Шекли, заставили достать из запасников Железны и Воннегута. А потом я наткнулась на Лема. Уверена, что что-то из "него" я слышала в МДС. Но это не сравнится с Высоким Замком.

Я до сих пор скептик в отношении фентези и научной фантастики. Высокий Замок - это нефантастика, написанная фантастом. Это интересно, как исследование детства, творчества, памяти, как рассказ о междувоенном периоде (детство Лема пришлось на промежуток мира между первой и второй мировыми войнами). Это увлекательно, как рассказы о иноземном разуме, далеких вселенных и иных цивилизациях.

Наверное, я скептик в отношении фентези и научной фантастики, но, кажется, лучшее, что может написать фантаст, совсем не фантастика.

История полного замкнутого мальчика, жившего в предвоенном Львове. Мир глазами одиночки. Мало людей, много вещей. В книге нет описания города - разве что отдельных его не самых выдающихся элементов, например, витрины кондитерской, где халва в коробочках манила обещанием неземного вкуса, или часов на башне, по которым определяешь, есть ли еще время пооколачиваться у витрин, или же нужно бежать в гимназию. Это произведение изобилует описанием бесконечных подробностей вещей в отцовском доме, а также чувств, которые испытывал мальчик при соприкосновении с этими предметами, при жизни с ними.
Почти у всех у нас детские воспоминания - это набор часто не связанных между собой событий, предметов, слов, чувств, обрывков снов и сказок, звуков и запахов. Рассказать о своем уникальном наборе так, чтобы было интересно постороннему человеку, чтобы поднять со дна его памяти его собственные полузабытые впечатления, удастся не каждому. Лему удалось.

Я не большой поклонник Лема, и эту книгу взялась читать только потому, что детство знаменитого фантаста прошло в горячо любимом мною Львове. Тут я, конечно, жестоко просчиталась, потому что про Львов в тексте очень мало. Много про весьма странные занятия Лема в детстве. Про изобретения и увлечение техникой куда ни шло, но подробный рассказ про выдуманную им бюрократическую игру (он выписывал разные справки, свидетельства, снабжал их печатями, продумывал во всех деталях некую несуществующую иерархию) оставляет впечатление лёгкого помешательства.

Зато очень интересные размышления про современное искусство и значение школы в нашей жизни - в частности Лем подробно исследует феномен широко распространённого сна-кошмара про школьные экзамены.