Зависть

Наверное, единственное «большое» (по формату) «взрослое» произведение Юрия Олеши. Главный герой (повествование ведется от первого лица) Николай Караулов – человек, который считает себя гениальным, созданным для чего-то большого и глобального. В реале – серый завистливый неудачник, которого пьяным подбирает на улице из чувства человеколюбия Андрей Бабичев – начальник пищевого треста. Из оптимиста и жизнелюба Бабичева брызжет фонтан идей - и он успешно их реализовывает: запускает в массовое производство качественную (70% говядины) колбасу, строит огромную столовую, в котором за небольшую сумму можно будет хорошо пообедать. Бабичева любят, Бабичева выделяют, Бабичева награждают. Это вызывает жуткую зависть у Караулова, считающего Бабичевские идеи низменными, в отличие от своих непонятных даже самому главного герою «хрустальных мостов». На почве ненависти и осуждения Караулов сходится с братом Бабичева – Иваном, бездельником и дешевым популистом, утверждающим, что он создал невиданную сверх-машину Офелию. В итоге, захлебнувшись в своей желчи, Иван и Николай скатываются в бытовую пошлость и мерзость.
Пожалуй, главное в романе – это стиль, это великолепный язык, которым излагает эту незатейливую, в общем-то, историю Юрий Олеша. При этом автор не сооружает искуственных красивых словообразований, все получается естественно и красиво. Самое любопытное, что эту красоту автор вкладывает в уста неудачника Караулова. Но тот и не думает реализовать этот свой дар во что-либо. Есть мнение, что в Караулове Юрий Олеша частично описывал себя как человека, не нашедшего себя в новой жизни. И на какой-то писательской конференции бичевал себя как «лишнего». Как жаль, много ли кто еще мог (и может) так писать?

После книги "Алмазный мой венец" захотелось прочитать это произведение. Язык интересный, по мелодике иногда веет Джойсом, особенно когда много звонких звуков в одном предложении. Сам текст довольно сумбурен, сложно уловить последовательность событий. Читала с мыслью, что это должно быть философское произведение, размышление о положении интеллигенции в постреволюционное время. Кавалеров вызывает неприятные чувства, даже жалости к нему нет. Он сам позиционирует себя в начале "я при нем шут", таковым он и является. В общем, книга не произвела должного впечатления. Олеша в свое время писал фельетоны, сложилось впечатление, что главное свое произведение он сложил именно из них.

Несколько лет не мог найти в продаже печатный вариант романа Юрия Олеши "Зависть". Уж не знаю, в чем тут дело, но продавался он только в составе каких-то собраний сочинений за баснословные деньги. Недавно мне повезло обнаружить книгу в Подписных изданиях. (реклама)
"Зависть" - второе крупное произведение Олеши, несправедливо нынче забытое, по сравнению с романом-сказкой "Три толстяка".
В романе Олеша пытается определить, как вписаться в постреволюционную Россию тем, кто оказался не готов к столь стремительным переменам в жизни страны. Молодой человек, Николай Кавалеров, оказывается лишним в ставшей вдруг чуждой ему стране. Он завидует, ненавидит, отторгает тех "новых людей", которые олицетворяют собой будущее обновленной России. Знакомство с Иваном Бабичевым - еще одним интеллигентом, оставшимся за бортом принятия молодым советским обществом, - расшатывает и без того слабые нервы Кавалерова. В конце концов, оба изгоя находят утешение в объятиях немолодой вдовы. Герои, чье поведение, мысли, стиль повествования, вызывают скорее образ юродивых, чем интеллигентов, вызывали во мне то жалость, но неприязнь. Чья вина, что они не смогли стать шестеренками в хорошо отлаженном механизме советского государства? Иван Бабичев напоминал отца Сонечки Мармеладовой, с его пьяными монологами в кабаках. Кавалеров, по признанию Юрия Олеши, это он сам. Хотя после грандиозных успехов Трех толстяков и Зависти, могло показаться обратное.
"Кавалеров — это я сам. Да, Кавалеров смотрел на мир моими глазами: краски, цвета, образы и умозаключения Кавалерова принадлежат мне. И это были наиболее яркие краски, которые я видел. Многие из них пришли из детства или вылетели из самого заветного уголка, из ящика неповторимых наблюдений. Как художник, проявил я в Кавалерове наиболее чистую силу, силу первой вещи, силу пересказа первых впечатлений. И тут сказали, что Кавалеров — пошляк и ничтожество. Зная, что много в Кавалерове есть моего личного, я принял на себя это обвинение в пошлости, и оно меня потрясло."
Язык написания филигранно меток, точен, ёмок. Очень жаль, что творческий рассвет Юрия Олеши был таким скоротечным. После "Зависти" Олеша ничего значительного уже не написал.

Прекрасная книга, содержащая как минимум две составляющие.

Первая обусловлена временем. Посыл о противостоянии нового и старого миров; о тех кто в авангарде истории и тех кто остался за её бортом. У новых людей в руках как глина лепится реальность, старые же не могут найти себя при новых порядках. У первых к последним снисхождение и призрение (не -пре, а -при), а в ответ ненависть и зависть.

Второй посыл заложен в названии. Юрий Олеша с анатомической точностью разбирает чувство зависти. Чувство изматывающее, унижающее, искажающее сознание, губительное для души завистника. И если уровень зависти Кавалерова лежит на бытовой поверхности, превращая его в мелочное и злобное ничтожество, то зависть Ивана Бабичева, кроящаяся в более сложных материях, сводит его с ума, порождая чудовищные галлюцинации. К слову, красочно и по-современному описанные, несмотря на то что книга вышла в свет 90 лет назад.

Он поет по утрам в клозете. Можете представить себе, какой это жизнерадостный, здоровый человек. Желание петь возникает в нем рефлекторно. Эти песни его, в которых нет ни мелодии, ни слов, а есть только одно «та-ра-ра», выкрикиваемое им на разные лады, можно толковать так:

«Как мне приятно жить… та-ра! та-ра!.. Мой кишечник упруг… ра-та-та-та-ра-ри… Правильно движутся во мне соки… ра-та-та-ду-та-та… Сокращайся, кишка, сокращайся… трам-ба-ба-бум!»

Эти первые фразы автор «Зависти» Юрий #Олеша перепробовал сотни раз, пока не нашёл нужно звучание – ёмкое и неожиданное.

«Зависть» с ее сочным метафорическим языком настолько аппетитна, что читать лучше на сытый желудок. И всё же, чтобы оценить ее в полной мере, нужно жить в 1920-е. Или хотя бы хорошо чувствовать глубину разрыва между старым и новым миром. В противном случае содержательная часть ускользает под давлением лексических и стилистических изысков.

Эта читательская истерия по зарубежной антиутопии приводит в легкое недоумение. Конечно, видеть в руках эйфорического центра и периферии книги Оурэлла, Голдинга и Хаксли отрадно, но, что насчет русской антиутопии?
Смело можно открывать список романом с романа Юрия Олеши «Зависть». Возможно, он-то и создаст долю сомнения по поводу его определения как антиутопии, но это невероятный апогей безумства и величайший симбиоз русского и антиутопического. Этот винегрет с галлюцинациями, благородной колбасой, душой поэта и демократичностью фимозного капиталиста заставит вас платить и плакать.
Продолжить можно романом Замятина «Мы», характеризуя его любимой читательской приманкой (и на этот раз она правдива): книга была запрещена, в ней есть все о свободе и совершенном «обществе равных», но ничего о привычной нам жизни.
И как не вспомнить Андрея Платонова и его «Котлован»- историю человечества от первых мамонтов до сотворения коммунизма, историю о людях, как источниках деструктивной и конструктивной энергии, к черту личность!
И, наконец, антиутопическая русская классика- «Приглашение на казнь» Владимира Набокова, ныне крайне актуальный роман как раз о нетипичных личностях и гносеологической гнусности.

Что ж, хоть гнило, да только мило.

Ведь я не шарлатан немецкий,
И не обманщик я людей!
Я – скромный фокусник советский,
Я – современный чародей!

Писатель умело маскирует под завистью ненависть, негодование против новых порядков, против индустриализации как врага духовного развития, против советской бюрократии, против "машин", где нет места высоким чувствам, где творческий человек, мыслитель, мало кому интересен, он лишний, он художник, но он не промышленник, не чиновник, он бесполезен новому миру, миру технического прогресса. Олеша был человеком старой формации, "последним человеком", он родился на рубеже двух столетий, его молодость прошла в эпоху больших перемен при становлении советского союза, от власти которого он был не в восторге. Роман был написан при жесткой цензуре, поэтому суть его спрятана. Мыслителей обличающих устои в то время притесняли, у писателя и "Три толстяка" и "Зависть" пропитаны политической сатирой, недовольством, несогласием с порядком вещей. В этом маленьком, но емком многоуровневом романе много аллюзий, метафор, много смысла, а в центре повествования выступает "ненужный человек". Олеша создаёт антигероя, который заключает в себе проблемы и позицию самого писателя — это Николай Кавалеров завистливый, озлобленный неудачник, бездеятельный маленький "лишний человек" и его зеркальное отражение Иван Бабичев помешанный фантазёр, которые на фоне великого деятеля, прагматичного и практичного, большого человека во всех смыслах, чиновника Андрея Бабичева, очень ценного кадра для государства, выглядят недостойно, они являют собой общество "художников" в лице первых и общество "власть имущих" в лице второго, а Валя вместе с Володей олицетворяют новое поколение, принимающее правила игры господствующего класса, они плывут по течению вместе с большинством.