Горькая новь

Разумеется, у каждого пасечника для гостя всегда водилось медовое пивцо. Для жданного гостя из одной лагушки, для нежданного из другой. В день второго спаса, то – есть шестого августа по старому стилю, было принято обязательно покушать мёду, но ведь пасеки – то не у всех. Вот и был, сохранившийся испокон веков не зыблемый для пасечников закон. Они выкатывали у себя на крыльцо десятипудовую кадь с мёдом, возле которой хозяин стоял с черпаком и каждому приходящему наполнял посудину. Ходили и мы с отцом к Григорию Емельяновичу Гордееву, под горшок стриженному, старику лет шестидесяти. Он, в шутку обращаясь ко мне, говорил: «А Апрошку замуж возьмёшь?» - Этой Апрошке было лет двадцать, а мне в то время семь, приходилось отвечать, что возьму, ведь мёду – то очень хотелось покушать.

Что такое врач, редко кто знал в селе, знали, что дохтора живут в городе, а по близости, в Сибирячихе, был только фельдшер Андриян Андриянович Языков. Комплекцией что вдоль, что поперёк, весом не менее восьми пудов. Фельдшер знающий, толковый, но за сорок вёрст не наездишься. В селе были свои доморощенные человеческие и животные эскулапы. По неграмотности народ полностью верил им и эта вера, наверное, больше всего помогала. Они делали из разных трав отвары и настойки, варили мази. Диагноз ставился в основном один: «Повертуха». Бывший санитар империалистической войны Иван Родионович Новосёлов всегда был за главного. И первым делом, нужно это было или нет, больному ставилась клизма. Потом он давал лекарства, которые называл: натрикум бензиникум, натрикум карбоникум и натрикум солициликум. Дозы жеребячьи, чтобы скорее выздоровел.