Обезьяна

<p>На броненосце протрубили общий сбор. Перед матросами выступил помощник командира, который уведомил собравшихся, что на корабле появились случаи кражи, и что сегодня будет произведен поголовный обыск команды с целью найти вора...</p>

Рейтинг LiveLib

4,2

119 оценок

5
40%
4
46%
3
12%
2
1%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 142Хотят прочитать 21

Рецензии

VadimSosedko25 мая 2025 г.
Обезьяну можно простить и освободить от наказания, человека же простить нельзя
Кражи бывают разными и отношение к пропавшему также полярно. Ну, выронил ты где-то на улице монету - Бог с ней, а вот если это НА КОРАБЛЕ, да не просто корабле, а на ВОЕННОМ БРОНЕНОСЦЕ? Думаю, излишне напоминать, что экипаж - одна семья, а в военной среде - так это вообще ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПОДЛЕЖАЩЕЕ СУРОВОМУ НАКАЗАНИЮ. Кто служил - знает, что даже малейшая пропажа в армейской среде воспринимается необычайно остро, а виновник впоследствии наказывается жестоко (нельзя иначе).
История пропажи серебряных карманных часов стала причиной перетряхивания всего броненосца с верхней палубы до трюма, осмотром каждого из 600 матросов. А корабль уж был в порту и многие готовились к увольнительной на берег.

Как бы там ни было, когда всей команды шестьсот человек, то для самого краткого обыска все-таки нужно время. И странное же это было зрелище, более странного не увидишь: шестьсот человек, все голые, толпятся, заняв всю верхнюю палубу. Те, что с черными лицами и руками, – кочегары; в краже заподозрили было их, и теперь они с мрачным видом стояли в одних трусах: хотите, мол, обыскивать, так ищите где угодно.
Герой новеллы - хангеку, что равно кадету, и потому ему, как и другим хангеку, доверено делать осмотр кают, средних и нижних палуб.

Пока на верхней палубе заваривалась эта каша, на средней и нижней палубах начали перетряхивать вещи. У всех люков расставили кадетов, так что с верхней палубы вниз – ни ногой. Меня назначили производить обыск на средней и нижней палубах, и я с товарищами ходил, заглядывая в вещевые мешки и сундучки матросов. За все время пребывания на военном корабле таким делом я занимался впервые, и рыться в койках, шарить по полкам, где лежали вещевые мешки, оказалось куда хлопотнее, чем я думал. Тем временем некий Макита, тоже кадет, как и я, нашел украденные вещи. И часы, и деньги лежали в ящике сигнальщика по имени Нарасима. Там же нашелся ножик с перламутровой ручкой, который пропал у стюарда.
Осталось лишь схватить вора, ведь с корабля ему никуда не деться.

Скомандовали «разойтись» и сейчас же после этого – «собраться сигнальщикам». Остальные, конечно, были рады-радешеньки. В особенности кочегары, на которых пало подозрение, – они чувствовали себя прямо счастливчиками. Но когда сигнальщики собрались, оказалось, что Нарасимы среди них нет.
Сейчас же по приказу помощника командира начались поиски по всему кораблю. Ну, тут всех охватило особого рода приятное возбуждение. Совсем как у зевак, бегущих смотреть пожар. Когда полицейский отправляется арестовать преступника, неизменно возникает опасение, что тот станет сопротивляться, однако на военном корабле это исключено. Хотя бы потому, что между нами и матросами строго – так строго, что штатскому даже не понять, – соблюдалось разделение на высших и низших, а субординация – великая сила. Охваченные азартом, мы сбежали вниз.
Вот тут и начинается самое интересное.
Вот тут и следует воспоминание товарища о былой краже, учинённой корабельной обезьяной.
Вот тут и приводится мера наказания её и её прощения.

Речь шла об обезьяне, которую во время кругосветного плавания получил в Австралии от кого-то в подарок наш комендор. За два дня до захода в Вильгельмсгафен она стащила у капитана часы и куда-то пропала, и на корабле поднялся переполох. Объяснялся он отчасти и тем, что во время долгого плавания все изнывали от скуки. Не говоря уж о комендоре, которого это касалось лично, все мы, как были в рабочей одежде, бросились обыскивать корабль – снизу, от самой кочегарки, доверху, до артиллерийских башен, словом, – суматоха поднялась невероятная. К тому же на корабле было множество других животных и птиц, у кого – полученных в подарок, у кого – купленных, так что, пока мы бегали по кораблю, собаки хватали нас за ноги, пеликаны кричали, попугаи в клетках, подвешенных на канатах, хлопали крыльями, как ошалелые, – в общем, все было как во время пожара в цирке. В это мгновение проклятая обезьяна вдруг выскочила откуда-то на верхнюю палубу и с часами в лапе хотела взобраться на мачту. Но у мачты как раз работали несколько матросов, и они, разумеется, ее не пустили. Один из них схватил ее за шею, и обезьяну без труда скрутили. Часы, если не считать разбитого стекла, остались почти невредимы. По предложению комендора обезьяну подвергли наказанию – двухдневной голодовке. Но забавно, что сам же комендор не выдержал и еще до истечения срока дал обезьяне морковки и картошки. «Как увидел ее такую унылую – хоть обезьяна, а все же жалко стало», – говорил он. Это, положим, непосредственно к делу не относится, но, принимаясь искать Нарасиму, мы и в самом деле испытывали примерно то же, что и тогда в погоне за обезьяной.
Конечно, как вы уж, наверное, догадались, виновник был вскоре пойман.
Конечно, как вы уж, наверное, догадались, он был пойман героем этой новеллы.
Конечно, как вы уж, наверное, догадались прощения ему не видать, но...
Но Акутагава Рюноскэ ставит вопрос шире чем просто поимка вора. Он сравнивает отношение к человеку и животному и это сравнение, увы, не в пользу первого.
К сожалению, и в повседневной жизни приходиться наблюдать такое, когда за малейшую провинность готовы растерзать, при этом гладя домашнего любимца.

Выяснилось, что Нарасима совершал кражи из-за женщин. На какой срок
его приговорили, я не знаю. Во всяком случае, несколько месяцев он
просидел за решеткой: потому что обезьяну можно простить и освободить от
наказания, человека же простить нельзя.
Читать далее
34
207
BonesChapatti4 декабря 2021 г.
Поймать обезьяну
Почему человека простить нельзя, а обезьяну можно? - вот главный вопрос, который ставит Рюноскэ Акутагава в рассказе "Обезьяна".
В центре произведения военный корабль, на котором всё чаще происходят случаи кражи. Руководство судна решает произвести обыск.
600 мужчин были раздеты на верхней палубе догола, проверялись их вещи, каюты. И, конечно, таким образом легко обнаружили, кто воровал. Но пока происходил обыск, вор сбежал.
Проблема в том, что в Японии на военных кораблях воры, когда их обнаружили, как правило, перед страхом наказания кончали жизнь самоубийством - вешались в нижнем трюме. Вот чего так испугался начальник.
Начался поиск по всему кораблю. Особенное оживление охватило молодых военных. Им вспомнился недавний случай, когда на судне искали обезьяну-воровку, которая стащила в капитана часы. Найти её было достаточно легко. Вора искали также, как и ту обезьяну.
Вора нашли до того, как он покончил с собой. Единственное, что он сумел выдушить из себя было: "Мне очень стыдно..."
Оказалось, что воровал он из-за женщин. Мужчина был переведен в военную тюрьму, где арестантов заставляли целый день бесцельно катать огромные ядра. Здесь Рюноскэ Акутагава приводит пример из "Записок из мёртвого дома" Фёдора Достоевского: каторжников заставляли переливать также без какой-либо цели воду из одной ёмкости в другую. Это бесцельное занятие, повторяемое изо дня в день, само по себе могло довести арестанта до самоубийства.
И, наконец-то, в чем же разница между человеком и обезьяной? Что случилось с вором, когда он был пойман, мы знаем. И ещё тут важный нюанс: военные искали вора именно как животное, обезьяну, а не человека, который может навсегда погубить себя. Когда же поймали обезьяну-воровку, её наказанием было двухдневное лишение еды. И то начальник над ней сжалился: раньше положенного срока накормил морковкой и картошкой.
Выводы делайте сами.
Читать далее
32
369
MGMT13 марта 2019 г.
Что такое гуманизм? Это уважение человеческого достоинства. Это уважение личности отдельного человека. Даже если человек оступился. Даже если дело происходит в среде военных, где не принято «цацкаться» с отдельным индивидом.
На военном корабле, где происходит действие рассказа, как-то не до ценности отдельной личности. На корабле появился вор? Значит согнать всех на палубу и раздеть догола, одежду обыскать. У некоторых нашли порнографические открытки и средства контрацепции — всё это вытряхивается тоже публично. Кажется, двоих-троих любителей «клубнички» побили, говорит рассказчик.
Одновременно — «шмон» личных вещей моряков в каютах.
Больше всего подозрений почему-то падает на кочегаров — почему? Просто потому, что они выполняют самую грязную работу? Это тоже унизительно, как если бы в США середины ХХ века подозрение пало на негра, просто потому что он негр.
Но военные к такой муштре привычны и сами как будто не против кого-то «покошмарить». Когда личность вора раскрылась и все бросились его искать, царил такой азарт, словно это увлекательная охота на зверя. Рассказчику и его товарищу это напомнило тот случай, когда они всем экипажем ловили обезьяну — которая тоже утащила ценные вещи.

— Ну, знаешь, если мы будем благодушествовать, как раз и упустим — удерет.
— Пусть удирает. Обезьяна — она и есть обезьяна.
Этот диалог уже не о том происшествии с обезьяной. Это слова рассказчика и его товарища о воре, которого они ищут — сигнальщике по имени Нарасима. Они приравняли его к обезьяне.
Сигнальщика спешат не просто найти, а найти живым. Оказывается, моряки-воры после разоблачения часто спешат покончить с жизнью (причем не прыгнуть за борт и не сделать харакири, а повеситься — они не хотят, чтобы их успели спасти).
Почему они лезут в петлю? Отчасти, конечно, потому что японская культура предполагала очень высокие требования чести и морали, а тем более если речь идет о военных. Но еще и потому, что провинившихся ждала бы военная тюрьма и бессмысленная, бесчеловечная пытка перетаскиванием тяжелых ядер с места на место. Сизифов труд, от которого сойдешь с ума. То, что их ждало, все равно мало похоже на жизнь.
Вот почему так расстроился помощник командира. Потому что не хотел, чтобы из-за одного проступка несчастный прощался с жизнью. И потому что знал, какая судьба ждет этого сигнальщика, даже если он выживет. Такова была система: один проступок превращался в непоправимую ошибку.
Но рассказчику смятение помощника командира показалась неуместной слабостью. Когда ему удается найти беглого Нарасима, его азарт достигает пика — поймал! Взял живым! Но возбуждение победителя рассеивается, когда он видит лицо провинившегося. «Дьявол, взглянув на него, заплакал бы — вот какое это было лицо!».

Кто мог бы спокойно сказать: «Я хочу сделать из этого человека преступника»? Кто мог бы это сделать, глядя на такое лицо?
Это не просто жалость. Рассказчик почувствовал, что и он, и Нарасима в первую очередь — люди. Он устыдился того, что гнался за сигнальщиком как за обезьяной. Он чувствует себя соучастником преступления — именно он поймал этого робкого тихого человечка, которого теперь отправят в военную тюрьму, и неизвестно, что будет с его жизнью дальше.
Хоть это японская культура, которая предписывала тебе миллион «нельзя», хоть это среда военных, где этих «нельзя» предъявляется к человеку еще больше, но пороки существовали и будут существовать. Вопрос: как поступать с теми, кто оступился?
Конечно, Нарасима совершил преступление и должен был понести наказание. Конечно, на военном корабле важна дисциплина. Но насколько соразмерно наказание проступку? Могло ли командование корабля смягчить ему наказание? Неизвестно, военные — люди подневольные, строго следующие циркулярам. Обезьяну они помиловать могут (освободив от наказания, которое сами придумали), а человека — нет.
Кстати, наказание обезьяне было придумано тоже жестокое. Животное утащило у капитана часы и убежало, а его за это решили посадить на двухдневную голодовку. Допустимо ли вообще морить животное голодом? Наказание в полной мере так и не применили (комендор сжалился), но оно изначально было так же бессмысленно и негуманно, как и то, что ждало провинившегося сигнальщика в тюрьме. Как будто главное в наказании — это размах. Ну и пусть жестко, это же чтобы потом неповадно было! Для острастки. Некогда «сюсюкаться». Рубануть — и дело с концом. Это философия черно-белого общества, в котором ты либо всю жизнь праведник, либо всю оставшуюся жизнь будешь искупать грех.

Мне тоже стало «стыдно», как и Нарасима, и захотелось склонить голову перед чем-то, стоящим выше нас.
Что это — «что-то стоящее выше нас»? Наверное, это уважение к человеческому достоинству. Самоценность человеческой жизни. Лик Бога в каждом человеке.
Читать далее
18
798

Все рецензии

Цитаты

JuliaBaozi8 января 2017 г.
Обезьяну можно простить и освободить от наказания, человека же простить нельзя.
6
144
denisgevrasyov18 сентября 2021 г.
Во всяком случае, несколько месяцев он просидел за решёткой: потому что обезьяну можно простить и освободить от наказания, человека же простить нельзя.
0
74