Цитаты из книги Город Мечтающих Книг

Данцелот: Последние слова умирающего… и он жаждет поведать тебе кое-что сенсационное! Запомни этот прием! После такого никто книгу не бросит! Никто!

Я волен творить зло. В любой его форме. И можешь мне поверить: это величайшая свобода из всех. В сравнении с ней свобода художника — пустяк.

Я знаю, что писательский труд тяжёл и только в редких случаях воздаётся по заслугам.

...в чужие края едешь не для того, чтобы общаться с себе подобными.

Собственно говоря, он был скорее читателем, нежели писателем, скорее любителем литературы, нежели её творцом.

Начать легко. Трудно закончить.

Что если живые книги сродни крысам? Что если они вредители замка Тенерох? Они добрались сюда из букваримистических лабораторий над Негородом? И даже расплодились? Поразительно! Книги, способные размножаться и по собственной воле собираться в библиотеки! Я спросил себя, чем же питаются бедные зверьки в этих неприветливых стенах. Впрочем, я ведь видел лишь малую часть замка.

Писатели существуют, чтобы писать, а не чтобы пускаться в приключения.

Ничего вечного не существует. А в искусстве и подавно.

- Нет, литература не на века. Она лишь на мгновение.

Если достаточно плотно спрессовать бумагу, она снова превратится в дерево.

Мне не нужно было создавать новые миры, чтобы научиться жить в реальном.

"Заимствовать у одного писателя - кража, у многих - сбор информации".

Разные книги по-разному питательны.

И почему все, что, предположительно, постигается лишь верой, всегда бывает невидимым?

Легко описать дворец из снега и льда, но невероятно трудно описать один-единственный волос. Или ложку. Ноготь. Зуб. Крупинку соли. Щепку. Огонек свечи. Каплю воды.

Треск бесчисленных просыпающихся книг болезненно напомнил мне шелестящий смех Тень-Короля, моего друга, величайшего писателя всех времён. Только теперь мне вспомнилось, что я так и не спросил его настоящего имени. И он тоже, искрясь, уносился сейчас в величайшем и ужаснейшем пожаре, который только знал Книгород. Он, поджигатель и искра, улетел в вышину, чтобы стать там звездой и вечно светить на мир, который оказался для него слишком тесен.

От природы мы - чистые листы, которые хотят, чтобы их заполнили, но собственных свойств не имеют.

Существует несметное множество способов причинить страдания книге.

Со мной всегда так: что на уме, то и на языке.