Цитаты из книги Город Мечтающих Книг

Ах, не думайте, пожалуйста, что образованность исключает моральное разложение и наоборт..

Разве не абсурд, что от хороших воспоминаний слезы на глаза наворачиваются чаще, чем от других?

— Как по-твоему, сколько бы нас еще осталось, если бы нас звали милыми книжнецами?

Любопытство - самая мощная движущая сила во вселенной, ведь она способна преодолеть две ее величайшие тормозящие силы - здравый смысл и страх.

В одной-единственной твоей фразе заключано смысла больше, чем в некоторых книгах.

— Как антикварная книга может ответить на сегодняшние вопросы? — Почти все ответы на сегодняшние вопросы содержатся в старых книгах, — возразил Смайк. — Если хотите узнать, посмотрите сами. Если нет, бросьте все и уезжайте.

— Вы происходите из необычной семьи, — с удивлением сказал я. — Да, — вздохнул Смайк. — К сожалению.

Всё яснее видны дома под островерхими крышами, над которыми поднимаются сотни, тысячи каминных труб и своими жирными клубами затеняют небо и подмешивают к запаху новые ингридиенты: свежесваренного кофе, свежеиспечённого хлеба, нашпигованного травами мяса, скворчащего на вертеле над углём. Наш шаг снова ускоряется, и к пылкому желанию открыть поскорее книгу примешивается тоска по чашке горячего какао с корицей и ломтику ещё тёплого песочного кекса.

‘So you still can’t write books,’ the Shadow King said, ‘but you can already kill them. Are you sure you wouldn’t prefer to be a literary critic?’

Горацион фон Сеннекар писал до Эпистулария Генка или после?

Книги, книги, книги, книги.

Эта история не для тонкокожих и слабонервных — им я советую сразу вернуть книгу на полку и уползти в отдел детской литературы. Кыш, кыш! Исчезните, плаксы и любители чая с ромашкой, тряпки и нытики! Здесь пойдет рассказ о том месте, где чтение еще остается истинным приключением!

— Каждый год сюда приходят несколько новых книжнецов. Или мы находим их поблизости. Они совсем еще крохи, не умеют говорить, и памяти у них тоже нет. Первым делом мы даем им поесть книг. Ты же знаешь, читаем мы автоматически, судя по всему, это у нас врожденное. И не успеешь оглянуться, они уже умеют говорить.

Я пересек Квартал Наборщиков, где фасады домов были украшены орнаментами из стершихся свинцовых литер, и неспешно пошел по Аллее Редакторов, где из окон раздавались стоны и ругань несчастных, давших имя этой улице. Наверное, многих бедолаг приводило в отчаяние чтение нелепых перлов и выправление знаков препинания. После одного особо громкого вопля ярости из окна второго этажа вылетела стопа рукописных страниц, которые дождем посыпались мне на голову.

Первой моей мыслью было: здесь каждое слово на своем месте. Ну, в этом нет ничего особенного, подобное впечатление производит любая хорошо написанная страница. Лишь при внимательном чтении замечаешь, что тут и там что-нибудь выбивается: знак препинания поставлен неверно, вкралась описка или сомнительная метафора, существительные или глаголы громоздятся и налезают друг на друга, — да что там, в тексте множество мест, где можно ошибиться!

Каждый книжнец выучивает наизусть собрание сочинений одного большого писателя. Это цель нашей жизни.

Разумеется, это была полная чушь, но он нес ее так талантливо и правдоподобно, что я мог лишь восхищаться его неистощимой фантазией.

С первого же мгновения я почувствовал себя в лабиринте как дома. Нет, разумеется, я был растерян и сконфужен, в ярости и отчаянии, но ни секунды я не воспринимал мой новый мир как чуждый или опасный. Мне нравился запах мечтающих книг, нравились темнота и прохлада.

У каждого лабиринта есть ключ, зачастую он существует лишь в голове создателя.