Отзывы о книге Папаша

Забавный рассказ, такой легкий, веселый, хотя темы в нем подняты не совсем приятные. Но искрометным языком автор описывает отношения мужа с женой и родителей с сыном. Львиную же долю объема посвящает напору взяточника. Как папаша избегает прямого выражения, но своими ухмылками и ужимками явно показывает, что "все мы люди, все мы этим занимаемся, что уж делать вид, что нет". Очень повеселило то, как мамаша давила на папашу добиваясь своей цели. Беседа папаши с учителем показалась уже менее веселой, но вывод в финале рассказа сформулирован гениально. А вообще, каждый диалог в этом небольшом рассказе доставляет истинное удовольствие, такие объемные кадры перед глазами встают.

В своей жизни я неоднократно в некоторой степени интересовалась вопросами медицины. Диагнозы, методы лечения, сложные фармацевтические названия, включая некоторые свойства лекарственных трав - всё это благополучно оседает в чертогах моего серого вещества. О чём это я под рассказом Чехова? Хотя, вполне логично - он был врачом. Да, он был доктором, но не только в жизни, но и в другой своей деятельности - литературе. И всем известно, как он вскрывал язвы общества всегда и постоянно на протяжении всего своего творчества. Но.. Может я и интересуюсь медициной, но скорее теоретической её частью, как Доктор Хаус, и не люблю бывать в больницах - ни в качестве пациента, ни как посетитель, навещая больного. А Чехов почти в каждом своём рассказе безжалостно отправляет читателя в подобные места, где скопились неизлечимо больные пациенты терапии. Извините за такое образное сравнение...

И в очередной раз провёл меня данный рассказ по душным коридорам лечебного заведения с неизлечимо больными, которые и не подозревают о своих диагнозах, а считают самих себя вполне достойными членами общества. Они не догадываются о своих патологиях, а у меня свербит в носу и хочется вычихнуть этих микробов из своих дыхательно - читательских путей. Ой, Антон Павлович, добреду ли я до конца Вашего стационара, если даже в юмористическом отделении меня мутит...

Ну а что тут болезненного, например, в том, что при живой жене у мужчины любовница - горничная. Дело, как говорится, житейское, верно? Ну и видит жена, как молодуха шмыгнула с мужниных колен за штору... Ну и что? Главное, сына переростка и двоечника отмазать от угрозы второго года и исправить оценку по арифметике - а кто должен похлопотать? Нерадивый папаша и неверный муж (бог с этим). Ну иди, договорись, подмажь, порешай проблемку... Ой, повеяло современностью от чеховской истории. Ничего не изменилось - вот она классика!

Ба... А учитель - то ничем не "здоровее", оказывается! От него тоже шмыгнула полураздетая учительша, когда родитель вошёл без стука для установления сердечно - взяточных связей с педагогом. Только вот он её женой назвал почему-то... Не поняла я, хоть и неоднократно перечитала - на работе секс интереснее наверное? Глядишь, кто увидит... Гоню от себя новые диагнозы. Учительша, оценённая наблюдательным папашей как привлекательная ввиду своей полуобнажённости, ушла. А преподаватель арифметики, одаривший двойкой сынишку, начал ломаться как девств... Не хочу писать пошлости. И жалко, что когда рецензируешь Чехова, на них всё время тянет, как санитарку к утке. Одним словом, нерадивому папаше и неверному мужу раскошелиться пришлось по полной и со всей учительской, чтобы учитель не казался сам себе белой вороной..

Всё, убегаю из этой душной терапии на свежий воздух до новой встречи с Антошей Чехонте, который каждый раз помимо теории заставляет меня бывать на практике, будто я собираюсь стать заправским доктором, а не умничать, как Доктор Хаус. Впрочем, он меня не приглашал - я сама открыла его томик. Всем смешно, а у меня чувство юмора спёрло, как дыхание на высоте. Или нет... На дне.

Ситуация довольно банальная. В кабинет папаши входит мамаша, а при её входе с колен мужа спорхнула горничная и шмыгнула за портьеру… Почти анекдотическая. Только речь в рассказе Чехова совсем не об этом. А о воспитательном моменте. Пятнадцатилетний сын учится в третьем классе и может остаться на второй год из-за плохих отметок. Мамаша уговаривает папашу сходить к учителю арифметики – «Ты ему должен сказать, что сын наш хорошо знает арифметику, что он слаб здоровьем, а потому и не может угождать всякому. Ты принудь учителя. Можно ли мужчине сидеть в третьем классе? Постарайся, пампуша!» Конечно, у отца более простые взгляды на педагогику – «выпороть нужно». Как ни отказывается папаша, а придётся идти, так как «мамаша взвизгнула и жестом взбешенного трагика указала на портьеру...» Умеет женщина найти убедительные аргументы.

Удивительно, сколько родителей не хотят признавать элементарных вещей, что, если сын плохо учится, надо с ним заниматься и подтягивать его знания, а не обвинять преподавателей в плохих отметках отрока. Вот и папаша врывается к учителю арифметики и пытается внушить тому, что сын постоянно занимается – «Я сам с ним занимаюсь... Он ночи сидит... Он всё отлично знает... Ну, а что пошаливает... Ну, да ведь это молодость... Кто из нас не был молод?» Но учитель непреклонен, указывает на то, что и по другим предметам ребёнок отстаёт, отказывается исправлять годовую отметку на тройку.

Тогда папаша заходит с другой стороны и предлагает преподавателю взятку в четвертную. «Учитель покраснел, съежился и... только. Почему он не указал папаше на дверь - для меня останется навсегда тайной учительского сердца...» Даже Чехов не знает этих тайн педагогов… Но всё равно учитель наотрез отказал. Видимо, сильно его ребёночек достал, «не занимается, говорит дерзости... несколько раз приходилось иметь с ним неприятности». Родитель решил взять соперника измором…

«Папаша немного помолчал, подумал и опять наступил на г. учителя. Наступление продолжалось еще очень долго. Учителю пришлось раз двадцать повторить свое неизменное "не могу-с". Наконец папаша надоел учителю и стал больше невыносим. Он начал лезть целоваться, просил проэкзаменовать е г о по арифметике, рассказал несколько сальных анекдотов и зафамильярничал. Учителя затошнило». И тут преподаватель «придумал гениальнейшую вещь». Он заявил, что исправит годовую отметку, если его товарищи по своим предметам поставят тоже тройки.

Самое поразительное, но папаша тут же нашёлся, как добиться желаемого, заявив в глаза учителю, мол, скажет им, что по арифметике ему уже исправили отметку. А преподаватель подумал - "Славный малый! Что у него на душе, то и на языке. Прост и добр, как видно... Люблю таких людей". Папаша же вечером заявлял мамаше – «что ученых людей не так уломаешь деньгами, как приятным обхождением и вежливеньким наступлением на горло».

Фраза – «Учитель сделал большие глаза и... только; а почему он не обиделся - это останется для меня навсегда тайною учительского сердца».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 368

«Интрига, интрига! Нет, он не должен оставаться на второй год, я этого не допущу!» (Чехов А. П. «Папаша»)

«Каких только вещей не увидишь и не услышишь, вошедши без доклада!» (Чехов А. П. «Папаша»)

«Учитель покраснел, съежился и… только. Почему он не указал папаше на дверь — для меня останется навсегда тайной учительского сердца…» (Чехов А. П. «Папаша»)

Эх, ма!!! Горе без ума!

До чего же Чехов наблюдателен и точен! Эти ранние юмористические рассказы восхитительны, поэтому запоминаются. «Папаша» – один из них.

Не всем быть умными, да учёными, коль учиться не охота. А «образованные» – все! Не мытьём, так катаньем документ «про образование» получат … Ничего не меняется: что раньше, то и сейчас.

Учителя. Родители. Ученики. Качество образования. Отношение в обществе к учителю. Антоша Чехонте преподносит читателю этот коктейль под названием «Тайна учительского сердца». Он описывает ситуацию с великовозрастным лодырем и двоечником, которому грозит оставление на второй год.

«— Ведь ему, папочка, пятнадцать лет! Можно ли в таких летах быть в третьем классе?»

Ещё бы! По тем временам в третьем классе гимназисты были 12-13 лет. Соответственно в четвёртом – 13-14 лет. Явно чеховский «негодяй» уже не в первый раз может остаться на второй год.

«— Шарлатан он, вот что-с! Ежели б поменьше баловался да побольше учился…»

«Так выглядели гимназисты седьмого класса 17-18 лет»

Чехов, описывая ситуацию в семье, в которой позволительно держать горничную, показывает моральную (вернее, аморальную) атмосферу, царящую в этом семействе. Читатель не ошибётся, давая оценку каждому из членов семьи: автор постарался помочь.

Примечательно, что Чехов, поначалу не вмешивается в происходящее, и наблюдает со стороны. Но затем он дважды не сдерживается, вставляя собственную оценку. Например,

«Почему он не указал папаше на дверь — для меня останется навсегда тайной учительского сердца…»

Да и, называя отца семейства не иначе как «папашей», автор выказывает к нему своё пренебрежительное отношение.

М-да … Папаши и мамаши. Какой-то там учителишка! Великое противостояние, длящееся из века в век. Ничего не меняется. А должно бы.

В дореволюционной России образовательный процесс строился так, как сегодня пытаются его строить в современной школе, выдавая за новации и реформы в образовании то, что уже было когда-то. Не углубляясь в этот вопрос, скажу лишь то, что имеет непосредственное отношение, на мой взгляд, к рассказанной Антоном Чеховым истории.

Судите сами.

Согласно Уставу 1828 года одной из школ г. Пенза (на основе Устава гимназий и училищ уездных и приходских, состоящих в ведомстве университетов: Санкт-Петербургского, Московского, Казанского и Харьковского1828 года) учителя должны только способствовать усвоению знаний, ведущая роль в учебном процессе отводилась учащимся.

Так, в § 158 отмечалось, что «Обязанности всех вообще Учителей определяются их важным назначением: образовать умы и сердца вверяемых им юношей», при этом «…Учители должны внушать ученикам своим, что преподавание их есть только руководство, для достижения познаний, которые приобретаются не иначе, как собственными усилиями…»

Вот как-то так. В современной школе – так же. Отчего же тогда возникают конфликты внутри триумвирата – учитель, ученик, родители?

Чехов в «Папаше» глубоко копнул. Гений! Ничего не скажешь. И никакой «тайны учительского сердца» на самом деле нет.

Учителя, преданные своему делу (не перевелись ещё такие!) делают всё возможное и даже невозможное, когда в нарушение уставов берут на себя «ведущую роль в учебном процессе», добиваясь хороших результатов своих подопечных. А что получают взамен?..

… В чеховские времена заявиться без доклада к учителю домой – неслыханная дерзость.

«— Здравствуйте! — сказал он, развязно подходя к супругам и шаркая ножкой.»

А хамское (по сути!) и нахрапистое поведение папаши, пытающегося всучить взятку «учителю арифметики», а также всё, что последовало за этим визитом, низводит достоинство педагога ниже плинтуса. Он же терпит. Вместо того, чтобы указать негодяю – папаше на дверь. А потом даёт слабину:

«Славный малый, — подумал г. учитель, глядя вслед уходившему папаше. — Славный малый! Что у него на душе, то и на языке. Прост и добр, как видно… Люблю таких людей».

Мораль? – Униженное и зависимое положение учителя в обществе, вынужденного приспосабливаться к тем условиях, в которые поставлен. Лишь бы родители были довольны! Лишь бы избежать проблем с руководством. Учитель – виноват всегда! Как тогда, так и сейчас.

Внешняя вежливость, к которой прибегает папаша, чтобы «наступить на горло». Униженность, вынужденная приспособляемость учителя. Хорошо, что не все такие …

Рассказ меня впечатлил.

«Наш сын так хорош, так умён, так красив», – заохала мамаша, встав перед папашей. Портьера колышется – раз... Все ему, разумеется, завидуют. Даже учителя. Да, сыночке пятнадцать годочков и он всё ещё томится в третьем классе, но надо понимать – это всё из-за интриги! Какой такой интриги?.. «Он не виноват в том, что на этом свете пятёрки получаются одними только гимназистками, богачами да подлипалами», он ночами не спит, старается, а этот премерзкий арифметик снова нарисовал ему двойку, а значит о четвёртом классе можно позабыть (опять). Портьера колышется – два... Папаше было глубоко безразлично что там происходит с его сыном, и посему на требование жёнушки, дескать, иди и принудь нарисовать хотя бы троечку, он сначала не отреагировал, но тут «мамаша взвизгнула и жестом взбешённого трагика указала на портьеру»; колыхнулась, да. Нет, ну сын и правда попираемый гений, получается! И что-то с этим возмутительным произволом определённо надо делать... «Интрига, интрига!».

«Вы, конечно, меня извините... Я по-учёному выражаться не мастер. Наш брат, знаете ли, всё спроста... Ха-ха-ха!», – ну тут как бы сразу всё стало понятно. Зачем признавать неоспоримый факт, что сыночка твой драгоценный отстаёт в делах учебных и ему нужно больше заниматься, если можно заявиться домой к учителю со старым добрым набором из уговоров, взяток и угроз? Последнее было не то чтобы явным, но... «— Да вы уж переправьте на троечку! — Не могу! — Да ну, пустяки!.. Что вы мне рассказываете? Как будто я не знаю, что можно, чего нельзя. Можно, Иван Фёдорыч!». Учитель отпирался как мог. Нужны ли ему деньги? А кому не нужны. И пусть он взятку в итоге и не взял, всё равно ведь сдался, куда ему тягаться с этим папашей, который не за сына боролся, а за доступ к колышущейся портьере. Это был, надо отметить, весьма жизненный такой штришок, но до чего же то ли грустный, то ли гнусный, а может и всё сразу... «Как ни прогрессируйте там, а... всё-таки, знаете... м-да... старые обычаи лучше всего, полезнее».

«Учителя затошнило», – прочувствовала, да... Отвратительного в этом рассказе хватало, эти дурные манеры папаши, эта атмосфера в доме, где родителей и ребёнка ничего не связывало, и, конечно, эта убеждённость таких вот людей, что «вежливеньким наступлением на горло» можно добиться в этой жизни вообще всего. Ну, тройки для чада он, возможно, и добился, а дальше-то что? Так и будет навещать всех учителей в конце каждого года? Хотя его это не особенно-то и интересовало, что его и волновало, так это портьера («Утри свои губы, я хочу поцеловать тебя», – как заставить читателя содрогнуться от отвращения, наглядный пример от Ан. Ч.). Самое смешное – или печальное – заключается в том, что автор сам аж пылал от возмущения, это чувствовалось (и такое бывает, оказывается!). Случай явно из жизни, кто с такими товарищами не сталкивался, и творец искренне не понимал, почему учитель вообще терпел такие вольности. Про родителей и говорить нечего, и правда – папаши и мамаши. И никакой, к сожалению, интриги...

— Ведь ему, папочка, пятнадцать лет! Можно ли в таких летах быть в третьем классе? Представь, этот негодный арифметик опять ему вывел двойку... Ну, на что это похоже?

В этом рассказе Антон Павлович берётся за тему образования. А точнее за ту часть образовательного процесса, где родители взаимодействуют с педагогом. Рассказ небольшой, но как всегда у автора очень ёмкий, едкий и ироничный. Мамаша засылает папашу похлопотать за сына. Сын то умница и знает арифметику лучше учителя, но этот нехороший человек ставит и ставит дарованию одни неуды. Придётся папаше взять педагога измором.

Наконец папаша надоел учителю и стал больше невыносим. Он начал лезть целоваться, просил проэкзаменовать его по арифметике, рассказал несколько сальных анекдотов и зафамильярничал. Учителя затошнило.

Папаша понял, в чем дело, и своею широкою фигуркой загородил г. учителю дверь. Учитель выбился из сил и начал ныть.

Вот нет вроде бы в этой теме ничего особенного, но получилось очень жизненно и забавно.

А.П. Чехов «Папаша» (рассказ, 1880 г.)

Фабула этого рассказа проста – вынужденный «мамашей» «папаша» идёт к учителю арифметики с целью уговорить того не оставлять их балбеса-сына на второй год. Строго говоря – всё. И только 6,5 страниц текста. Но в столь простом и коротком произведении автор успевает показать нам, что представляет собой семья этого двоечника. В немногих словах, в нескольких эпизодах Чехов даёт нам великолепное представление об уме, манерах и увлечениях «папаши», об убеждениях и внешности «мамаши» и о том, как эти люди взаимодействуют друг с другом. Отлично показан сынок-двоечник. Хорошо схвачены учитель, его семья и способ, которым он вынужден общаться с подобными «папаше» родителями. Если всерьёз разбирать этот рассказ, то описания и рассуждения займут больше места, чем само произведение. Чехов пишет очень ЁМКО. И даже если мы не особенно много знаем о дореволюционной школе, то после знакомства с произведением, мы уже будем иметь некоторое представление о ней. Этот рассказ интересен ещё и тем, что Чехов, который обычно не обозначает свою позицию, здесь несколько раз явно встаёт на сторону одного из героев.

Материнская любовь - огромная сила у которой нет границ.  Для каждой матери, ее ребенок самый - самый. Обязанность матери защита своего чада в любых ситуациях. Мамаша ,15- ти летнего оболтуса, отправляет мужа к учителю математики,который должен исправить неуд. Под угрозой скандала и пресечения шалостей с горничной, на которые супруга смотрит сквозь пальцы, папаша наносит визит преподавателю.

Обходительному родителю  не удалось подкупить ,но получилось вызвать к себе симпатию, расположить, задобрить, улестить педагога. Лесть действенный инструмент, для достижения своих целей.

* рассказ не пропустила цензура,Чехов вынужден был редактировать текст.Вероятно, в исходном варианте вопрос улучшения успеваемости был решен в традиционном варианте. Которым все пользуются и поныне.