Коробка в форме сердца

О, веселья тебе предстоит немало! А на тысячу долларов, полученную от тебя за дух отчима, я закажу букет к твоим похоронам.

Однако сказать об этом Арлин Уэйд он, как и признаться, что ждал смерти старика с четырнадцати лет, конечно, не мог, а потому ответил:
— А он хоть поймет, что я рядом?
— Как знать, что он понимает, а чего — нет… Что в комнате кто-то есть, осознает. Входящих и уходящих провожает
взглядом. Хотя в последнее время уже мало на что реагирует, да… Такое случается, когда огонь в человеке весь выгорит.

— Ты разве не хочешь повидать его перед смертью?
Нет. Отца он не видел вот уже тридцать лет и впредь видеть ничуть не желал. Ни перед смертью, ни после.

Разговор перескакивал с одного на другое слишком уж неожиданно, будто иголка, скачущая поперек диска с бороздки на бороздку, с трека на трек.

Джорджия бросила на него мерзкий, исполненный извращенного удовольствия взгляд — взгляд мальчишки, жгущего муравьев лупой ...

Испытывать отвращение он не привык и кощунства совсем не чуждался: кощунство неплохо кормило его вот уже три десятка лет.

Джуд удивлялся, как не убил никого в те годы. Он обладал всеми основными элементами «школьного стрелка»: гормонами, страданием, амуницией. Многие не понимают, как могла произойти трагедия в школе Коламбин. Джуд не понимал, почему такое не случается сплошь и рядом.

Он создавал мелодии из ненависти, извращений и боли, и они приходили к нему, подпрыгивая в такт песне, надеясь, что он позволит им подпевать.

Боль пробуждает. Или напоминает о том, кто ты такой.