Коробка в форме сердца

— А тяжело… это будет?
— Умирать-то ему? Не-е-е! Старики в такой стадии, если через зонд не кормить, угасают в момент. Без мучений.

— Кислота эта, мать ее… — проворчал Джуд. — Хорошая ж память когда-то была. Школьником меня даже в шахматный клуб приняли.

Мою музыку ненавидят больше людей, чем любят. В этом весь смысл.

Продавать души – это еще полбеды, настоящие проблемы у тех, кто их покупает.

Дух, не закончивший свои дела при жизни, не покидает этот мир. Он остается среди нас, пока не совершит то, что должен. И тогда я впервые осознал, что войну мы проиграем. Я увидел это на полях сражений. Когда погибали наши парни, души вылетали из их ртов, как пар из носика чайника, и уносились в небо. Когда же умирали вьетконговцы, их души оставались на земле. Мертвые продолжали сражаться.

Любопытная фразочка: «обоюдная увлеченность неисследованными возможностями человеческого духа»… Что это может значить, он себе даже не представлял.

Тогда мать угощала конфетами Джуда, и Джуд всякий раз выбирал ту, что лежит посередке, вишенку в шоколаде. Как ему нравились ее негромкий, влажный — «глуш-ш-шь» — хруст на зубах, и липкая, с легкой гнильцой, сладость сиропа внутри, и напоминающая о той же гнильце податливость вишневой ягодки…

Я, видишь ли, тоже знаю пяток-другой гневных душ. Из тех, что ездят на «Харлеях», живут в трейлерах, варят винт, насилуют собственных детишек, стреляют в собственных жен. Для таких, как ты, они — подонки, а для меня — фанаты. Хочешь проверить, не согласится ли пара живущих в твоих краях заглянуть к тебе привет от меня передать?

Это ты внушил ей ненависть к самой себе. Это ты внушил ей желание умереть.